Это заявление спровоцировало Робба на вопрос, считает ли Кеннан, что «талантливых людей» следует мерить другой меркой.

Кеннан: «Мне кажется, церковь уже ответила на этот вопрос. Если бы церковь судила о святом Франциске исключительно по его молодости, он бы никогда не стал тем, кем стал впоследствии… лишь великие грешники становятся великими святыми, и такую же аналогию можно применить к жизнедеятельности государства».

Один из членов комиссии Грея, доктор Уорд Эванс понял это в том смысле, что «все талантливые люди более или менее сумасбродны».

Кеннан вежливо поправил его: «Нет, сэр. Я не хочу сказать, что все они сумасброды. Я хочу сказать, что, когда талантливые люди достигают зрелости суждений, делающей их полезными для государственной службы, то приходят они к этому не таким простым путем, как все остальные. Их путь бывает полон всяческих неожиданных зигзагов».

Для вида соглашаясь с ним, доктор Эванс ответил: «Сдается мне, что об этом же толковали писатели. Кажется, Аддисон — поправьте меня, если я ошибаюсь — сказал: “Высокий ум безумию сосед. Границы твердой между ними нет”»[35].

Сказав это, доктор Эванс заметил: «Доктор Оппенгеймер улыбается. Он-то точно знает, прав я или ошибаюсь. У меня все».

В тот же день, во вторник 20 апреля, место свидетеля после Кеннана занял Дэвид Лилиенталь. Кеннан вышел из поединка, не уступив позиций. Но для очередного свидетеля Робб заготовил новую ловушку. Накануне Лилиенталю для освежения памяти разрешили перечитать документы КАЭ собственного сочинения. Однако, когда Робб начал перекрестный допрос, быстро выяснилось, что у обвинителя в распоряжении имелись документы, которые Лилиенталю не показывали. Попросив Лилиенталя рассказать по памяти, как решался вопрос с допуском Оппенгеймера в 1947 году, Робб неожиданно извлек служебные записки, в которых Лилиенталь сам рекомендовал «учреждение особой комиссии, состоящей из опытных юристов, для тщательного рассмотрения дела».

Робб: «Другими словами, в 1947 году вы рекомендовали точно такой же шаг, какой мы предпринимаем сейчас?»

Выбитый из колеи и рассерженный Лилиенталь недальновидно согласился с этой оценкой, хотя на самом деле предлагал далеко не то, чем являлось нынешнее судилище. Под неотступным нажимом Робба Лилиенталь взмолился: «Проще всего было бы установить истину и достоверность, позволив мне ознакомиться с этими документами вчера, чтобы, прибыв сюда, я мог дать четкие свидетельские показания и объяснить как можно точнее, что происходило в то время».

Гаррисон еще раз вмешался, заявив, что «неожиданное представление документов не самый короткий путь к истине. Эта процедура больше похожа на судебный процесс, чем на дознание, и я очень сожалею, что она принимает такие формы». И опять председатель комиссии Грей отмел возражения адвоката. А Гаррисон в очередной раз промолчал.