В итоге Лоуренс так и не приехал давать показания против Оппенгеймера. Однако Робб опросил его заранее и позаботился, чтобы члены комиссии Грея — но только не Гаррисон — прочитали расшифровку беседы. Поэтому адвокаты Оппенгеймера не видели и не могли опротестовать вывод Лоуренса о том, будто суждения Оппенгеймера настолько дурны, что «его нельзя даже близко подпускать к формированию политики». Это было явным нарушением норм правосудия, дающим основание для прекращения всей процедуры.

В отличие от Лоуренса Теллер пошел в свидетели без каких-либо колебаний. 22 апреля за шесть дней до своего выступления Теллер целый час беседовал с представителем КАЭ по связям с общественностью Чартером Хеслепом. В ходе разговора Теллер выразил глубокую вражду к Оппенгеймеру и «машинному комплексу Оппи». Теллер считал необходимым найти способ устранения влияния Оппенгеймера. Доклад Хеслепа Строссу включал в себя следующий параграф: «Так как слушание проводится в закрытом режиме, Теллер спрашивает, нельзя ли найти способ “усугубления обвинений” и включения в них документации о предоставлении Оппенгеймером “систематически плохих рекомендаций” начиная с конца войны в 1945 году». Хеслеп добавил: «Теллер глубоко озабочен, что, если не “лишить его сана”, то вне зависимости от результата текущего слушания ученые могут потерять живой интерес к работе над программой [атомного оружия]».

Адресованная Строссу памятная записка Хеслепа содержит полный перечень политических соображений о деле Оппенгеймера:

Теллер сожалеет, что дело рассматривается по вопросу о безопасности, так как считает это неподходящим основанием. Он затрудняется дать определение мировоззрению Оппи, за исключением выражения уверенности, что Оппи не предатель, а скорее — Теллер высказал это несколько туманно — «пацифист». Теллер говорит о необходимости… и это самая трудная задача — продемонстрировать другим ученым, что Оппи не представляет собой угрозу программе, а попросту утратил для нее всякую ценность. Теллер сказал, что «меньше одного процента, а то и более» ученых знакомы с реальной ситуацией и что Оппи имеет столько «политической» силы в научных кругах, что «лишить его сана в своей собственной церкви» будет трудно. (Последняя фраза принадлежит мне, Теллер с ней согласился.) Теллер долго говорил о «машинном комплексе Оппи» и назвал множество имен, некоторых он обозначил как «людей Оппи», других — как «членов его команды», находящихся под его влиянием.

Теллер сожалеет, что дело рассматривается по вопросу о безопасности, так как считает это неподходящим основанием. Он затрудняется дать определение мировоззрению Оппи, за исключением выражения уверенности, что Оппи не предатель, а скорее — Теллер высказал это несколько туманно — «пацифист».