Несомненно, что лишь самодержавной волей Государя Николая II, навязанной и Синоду и обер-прокурору, состоялось прославление преподобного Серафима Саровского в 1903 году. К. Победоносцева вообще не слишком привлекали канонизации святых — вместо них он в эпоху своего могущества проводил церковно-общественные торжества, такие как празднование 900‐летия Крещения Руси в Киеве, в рамках которого был установлен знаменитый памятник Богдану Хмельницкому, или 500‐летие преставления преподобного Сергия Радонежского с грандиозным крестным ходом из Москвы к мощам Игумена Земли Русской.
Архиепископ Волынский Антоний (Храповицкий), гонимый обер-прокурором из столиц на дальние кафедры, счёл, всё же, необходимым откликнуться на отставку Константина Петровича таким письмом-панегириком: «Вы не были продолжателем административной рутины, как желают представить ваши жалкие бездарные критики. Напротив, вы поднимали целину жизни и быта, брались за дела, нужные России, но до вас администрации неведомые. Дело церковноприходских школ вы, таким образом, подняли и вынесли на своих плечах… Приближение духовной школы к духовным нуждам народа, к жизни Церкви… Вы подняли над грамотной Россией свет Божественной Библии, распространили слово Божие… на всех наречиях православных племен России и иных отдаленных стран… Вы убедили лучшего из покойных царей наших приказать строить православные храмы в православном их архитектурном благолепии, а не в безобразном виде еретических капищ…»
Те, кто общался с Константином Петровичем лично, находили его интереснейшим, энциклопедически образованным собеседником, отмечали доброту, милосердие, отзывчивость. Он был крупным благотворителем, тратившим десятки тысяч рублей на помощь ближним, помогал и протекцией и деньгами Достоевскому, Васнецовым, Чайковскому.
Однако знавшим Константина Петровича трудно было удержаться и от упреков. Почти единодушный приговор мемуаристов — творческое бесплодие, преобладание критики над созиданием. Этим он разочаровал единомышленников консерваторов и, если верить мемуарам графа С. Витте, даже самого Александра III, якобы сказавшего о своём былом учителе: «одною критикою жить нельзя, а надо идти вперёд, надо создавать».
К. Победоносцева часто называют «идеологом дворянских контрреформ», но это недоразумение — документы фиксируют, что, к удивлению союзников-консерваторов, таких как М. Н. Катков, он сопротивлялся реакционным начинаниям не менее яростно (хотя менее успешно), чем радикальным. Попытка усмирить крестьян с помощью дворянства представлялась ему нарушением надсословного характера русского самодержавия. Обер-прокурор был не согласен «с мыслью посредством дворян обуздать народ, забыв, что дворяне одинаково со всем народом подлежат обузданию».