Между тем, славянофильская модель формирования русской цивилизации, как конкурентоспособного с Европой и в то же время глубоко оригинального мира, была вполне дееспособной программой строительства общества и нации.

А вот победоносцевская утопия о крестьянах, которые, именно благодаря своему невежеству, интуитивно постигают православную истину и верны престолу, была настоящей фантазией, «бессмысленным мечтанием», обошедшимся реальной России слишком дорого.

Константин Петрович был человеком великого ума и нравственной чистоты. Но диалектике, вопреки тому, как его язвили, он так и не научился. Мысль, что стабильность достигается лишь равновесием напряженных разнонаправленных сил, что жизнь падшего человечества это непрерывная борьба, была ему чужда. И потому как борец за русское дело Победоносцев не оказал ему тех великих услуг, которые можно было ожидать при его уме и талантах.

Что читать о Константине Победоносцеве:

1) К. П. Победоносцев: pro et contra. Личность, общественнополитическая деятельность и мировоззрение Константина Победоносцева в оценке русских мыслителей и исследователей: антология / Вступ. ст., сост. и прим. С. Л. Фирсова; ред. Д. К. Бурлака. — СПб: Издательство РХГИ, 1996;

2) Константин Петрович Победоносцев и его корреспонденты. Воспоминания. Мемуары. В 2 т. — Мн.: Харвест, 2003;

3) Письма Победоносцева к Александру III. В 2‐х т. / С предисл. М. Н. Покровского. — М., 1925–1926;

4) Победоносцев, К. П. Сочинения. — СПб: Наука, 1996;

5) Полунов, А. Ю. Победоносцев. Русский Торквемада. — М.: Молодая гвардия, 2017.

Илья Репин Правда Империи и ложь революции

Илья Репин

Правда Империи и ложь революции

Устоявшийся образ Ильи Ефимовича Репина (1844–1930) в истории русского искусства довольно банален, хотя и состоит из двух рядов штампов — прогрессивного и консервативного. Страдания простого народа, обличение гнёта и жестокости самодержавия, пристрастное внимание к революционному движению и образ отважного революционеранародника — это один набор, прогрессивный. Лицемерие, продажность, готовность одной рукой брать щедрые заказы от царского двора, а другой — воспевать революционеров, смеяться над Церковью, сумасшедшая русофобия в таких полотнах, как «Иван Грозный и сын его Иван. 16 ноября 1581 года» (1885 г.), в свою очередь, сводящая с ума зрителей, прибегающих к вандализму, — это другой набор штампов с противоположной стороны.

К этому контрастному и, как ни суди, малосимпатичному образу Репина трудно что-то прибавить. Однако организаторам репинской выставки летом 2019 года в Москве удалось переломить клишированное восприятие. Само композиционное построение выставочного пространства оказалось таким, что Илья Ефимович предстал, прежде всего, как великий русский имперский художник.