Резюмируя несмеловскую философию культуры, можно сказать, что творческая и созидающая деятельность во всех областях жизни является для него продуктом божественного устроения человеческого ума, духа и личности, но это следствие ведет лишь к лучшему приспособлению человека к жизни (при том что идеальное приспособление всё равно невозможно), а не к богопознанию и не к откровению Бога как истинному смыслу человеческого бытия.
«Все грандиозные продукты культуры, и все произведения искусства, и даже самая наука представляют из себя лишь особые средства для наилучшего приспособления к миру. Благодаря своему умению создавать эти средства человек, несомненно, отделяется от мира животных неизмеримой пропастью. Он действительно — не пассивный автомат; он не повторяет из века в век одну и ту же определенную схему жизни, а последовательно развивает свою жизнь, поэтому он создает и имеет свою историю. Но поскольку его деятельность определяется условиями его существования, он не может не действовать и не может не развивать свою деятельность применительно к совокупности данных условий. А вследствие этого весь прогресс его жизни всё-таки представляет из себя лишь особую нить общей ткани мировой жизни, так что вся его произвольная деятельность ни в малейшей степени не выходит и не может выходить из общих границ мирового механизма».
Философия грехопадения и спасения
Философия грехопадения и спасения
Лишь в нравственной жизни, согласно Несмелову, человек мог бы жить в полной мере по своей богоданной природе, но именно здесь он совершенно бессилен. «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю», — не раз повторяет философ слова апостола Павла (К римлянам; 7:19). Так логика философской системы с принудительностью требует введения понятия грехопадения. Трактовка Несмеловым восстания сатаны, решившего заменить собой Бога, а затем падения прародителей Адама и Евы — одна из самых изящных во всей христианской письменности. Мы цитировали это размышление в начале этого текста и позволим дополнить его некоторыми своими размышлениями.
Тот, кто впоследствии стал сатаной, был первым и самым высокоразвитым из ангелов и именно это искусило его гордыней. Что же это была за высота? Тут нам подсказку дает имя этого ангела, известное нам как Люцифер. Несущий свет. «Первый светоносец», — как говорит святитель Григорий Богослов, цитируемый Несмеловым. И тут мы вспоминаем первые же слова книги Бытия: «И сказал Бог: да будет свет! И стал свет» (Бытие; 1:3). Люцифер был тем ангелом, той духовной сущностью, которая исполнила первое Божие повеление о сотворенном мире. Он отвечал за тот свет, ту энергию, которая пронизывала мироздание и приводила его в движение. «И назвал Бог свет днем, а тьму ночью» (Бытие; 1:5). И ангел света прозвался Денницей.