Отношение Несмелова к культуре двойственно. С одной стороны, он видит в ней наиболее очевидный продукт превосходства мышления человека над его наличным бытием, отражающегося в практической деятельности. Вместо того чтобы приспособлять себя к действительности человек, через такие практики как сельское хозяйство, строительство, техника, индустрия, приспособляет действительность к себе. Духовное развитие человека — это создание воображаемых миров, возникающих на перекрестье божественных притязаний его духа и данной ему зачастую неприглядной действительности. Своей практикой человек водворяет воображаемое на место данного и через то торжествует над враждебностью миропорядка.

Но к нравственной ценности культуры, к возможности её содействия обретению человеком своего смысла, Несмелов относится очень скептично. Для него культура — это, прежде всего, создание новых потребностей и желаний, лишь затягивающая человека в бесконечный круговорот поисков новых впечатлений и счастья. Культура — производное жизни, а не духа.

Если бы Освальд Шпенглер ознакомился с системой Несмелова, его, несомненно, поразило бы то, что Несмелов, подобно ему, принимает противопоставление культуры и цивилизации, но только с обратным знаком, ставя выше цивилизацию, а не культуру. Под цивилизацией, впрочем, Несмелов разумеет не столько технику, как О. Шпенглер, сколько правду и обычаи социальных отношений, принимая то понимание цивилизации, которое было характерно для энциклопедистов и Франсуа Гизо и которое вернул в ХХ веке Норберт Элиас — цивилизация как система сдерживания аффектов и формирования в нас «людскости». Однако и цивилизация по Несмелову не может создать истинно осмысленной нравственной жизни, она лишь ограничивает проявление безнравственности, манифестацию животного начала в человеке. Характерно, что Несмелов видит корень цивилизации, прежде всего, в необходимости защиты человеком продуктов его культурного труда.

Отдельно необходимо обратить внимание на понимание Несмеловым этнической культуры, хоть и кратко сформулированное, но, можно сказать, образцовое. Именно от своего народа человек получает форму и содержание своего мышления.

«Нет, таких людей, которые бы совсем не имели никакого решения тайны бытия и которые поэтому могли бы обращаться к христианству с одной лишь тайной своего религиозного сознания, в действительности, наверное, не существует. Каждый человек уже по тому одному, что он — дух от духа своего народа и плоть от плоти его, и обретает это решение гораздо раньше, чем он приучится самостоятельно мыслить; и если впоследствии это решение окажется для него совершенно неудовлетворительным, то те же самые влияния, которые разрушат в нём живую веру его детства, помогут ему создать и новое решение тайны бытия или, по крайней мере, укажут ему то направление, в котором он будет искать для себя этого решения».