Так Джон Хуболт сам возвёл Кондратюка-Шаргея в крестные отцы своей лунной трассы, хотя придумал её явно тогда, когда ничего не мог знать о той работе Шаргея, в которой высказана соответствующая идея. Однако трудно назвать такую уступку приоритета излишне благородной и несправедливой. Русские шли впереди американцев в идеях, и советская лунная программа разбилась, прежде всего, об экономические и организационные трудности.
И главной из этих трудностей было разрушительное наследие революционных потрясений. Если бы Александру Шаргею удалось бы успешно работать весь отпущенный ему жизненный срок (а на момент американского полета на Луну ему было бы всего лишь 72 года); если бы ему не приходилось большую часть жизни скрывать свое имя как «белому» офицеру и «не высовываться»; если бы он мог принять предложение Королева присоединиться к ГИРДу; если бы самого Сергея Павловича не угробили до времени энкавэдэшные пытки; если бы не сотни таких «если», то идейный задел русской космонавтики был бы настолько велик, что всех денег американцев не хватило бы, чтобы нас обскакать. Да и вряд ли бы у американцев были такие технологические возможности — не случилось бы Гитлера, и немецкие инженеры работали бы над своими ракетами в Германии, а уж «русские прусских всегда бивали».
Так что наша неудача в «лунной гонке» не была предрешена. Феноменально гениальные идеи первокурсника царского политеха подтверждают, что в ХХ веке Россия была на пороге впечатляющего научно-технического рывка, лишь часть которого мы увидели в советский период (а часть, как вертолёты Сикорского, телевизоры Зворыкина была обречена появиться в изгнании). Так что трагическая история юного царского офицера, ставшего посажёным отцом американской лунной программы, должна нас выучить простому уроку: Россия нуждается в развитии без потрясений и революций — и чем дольше, тем лучше.
Что читать об Александре Шаргее:
Что читать об Александре Шаргее:1)
2)
3)
4)