Глазунов парадоксально переворачивал мир, в котором икона и царь казались дальним и никому не нужным прошлым, а фактом отныне и навсегда была кока-кола. Традиция набухала на глазуновских полотнах и прорывалась в наш мир, меняя и переделывая его на свой лад. И в самом деле — сегодняшняя Россия куда ближе к миру «России вечной», нежели 29 лет назад.

Илья Сергеевич Глазунов внес в это огромный вклад — он был одним из создателей ВООПИКа, боровшегося за спасение храмов, усадеб и парков. Он был одним из идеологов нашего национального консерватизма — не только в образе, но и в слове, и в организационной деятельности. Среди деятелей «русской партии» 1960–1980‐х гг. он вместе с Владимиром Солоухиным составлял твердый, бескомпромиссный «белый фланг» без всяких уступок национал-коммунизму — национальный, монархический, православный.

В своей шокировавшей партократов «Мистерии ХХ века» он изобразил Царя с убиенным Царевичем, Столыпина, Григория Распутина без всякой карикатурности, и, что было прямым вызовом советской системе, Солженицына и его Матрёну. Произведения писателя он постоянно давал читать своим знакомым, став одним из главных пропагандистов солженицынских идей и творчества.

Чем дольше всматриваешься во вторую половину ХХ века, тем яснее различаешь в ней центральное направление русской культуры — глубоко почвенное и национальное: Александр Солженицын и Валентин Распутин, Георгий Свиридов и Илья Глазунов… Они были объединены общностью тем и образов, общностью в любви и в ненависти. Их творчество — регулярное перекрестное цитирование. В их лице русская культура доказала, что, пройдя через страшные метаморфозы и псевдоморфозы ХХ века, она снова пришла к себе. Русские вернулись.

Глазунов создал мощную школу учеников, причем работающих в той реалистической манере, от которой сам Илья Сергеевич периодически отходил. Сплав глазуновской исторической интуиции и масштаба мысли и утонченного детального реализма породил такую монументальную фигуру, как рано ушедший ученик Глазунова Павел Рыженко. Современные учебники истории невозможно представить без картин учителя и ученика — иконичных полотен Глазунова и создающих эффект присутствия работ Рыженко.

Григорий Ревзин в своем невежественно-озлобленном некрологе в «Коммерсанте» назвал Илью Глазунова «победителем». Мол, в современной России восторжествовали все его эстетические и политические принципы. Увы, это не так. До торжества православной, национальной, консервативной, традиционной и, в то же время, устремленной в будущее и динамичной, как глазуновское творчество, России нам ещё очень далеко.