«Русофобия» начинается со спора о философии русской истории: «Русофобия — это взгляд, согласно которому русские — это народ рабов, всегда преклонявшихся перед жестокостью и пресмыкающихся перед сильной властью, ненавидевших всё чужое и враждебных культуре, а Россия — вечный рассадник деспотизма и тоталитаризма, опасный для остального мира».

Другими словами, во имя торжества демократии, свободы и общечеловеческих ценностей русских надо извести под корень, поскольку именно природа русского народа является главным препятствием на пути к царству добра, а коммунизм если в чем и виноват, то лишь в том, что имел неосторожность упасть на русскую рабскую почву, где немедленно стал уродством.

Шафаревич с какой-то вивисекторской, повторюсь, точностью, собрал и квалифицировал наиболее выдающиеся высказывания и фигуры этого русофобского дискурса прямо по методу «О частях животных», так что с тех пор ни Шендеровичу, ни Новодворской, ни Латыниной, ни их эпигонам абсолютно ничего нового прибавить не удалось.

Любой (повторюсь — любой) русофобский текст в современной российской журналистике составлен из штампов, уже зафиксированных в работе Шафаревича, который сделал обширные и показательные выписки из классиков и современников русофобского дискурса: «Россией привнесено в мир больше зла, чем какой-нибудь другой страной»; «Византийские и татарские недоделки»; «Смрад мессианского „избранничества“, многовековая гордыня „русской идеи“»; «Страна, которая в течение веков пучится и расползается как кислое тесто»; «То, что русским в этой стране сквернее всех — это логично и справедливо»…

И как резюме всего: единственный доступный для русских путь к счастью и свободе — оккупация, не чья-нибудь, а американская, «мозговой трест генерала Макартура», — как выражается цитируемый Шафаревичем Александр Янов.

Возможно, другой автор остановился бы на констатации русофобского феномена, привел бы несколько возражений по существу, да процитировал бы лакея Смердякова, мол «весьма умная нация победила бы весьма глупую-с», — когда всё это было ещё сказано, смердяковщина, ничего нового…

Но Шафаревич был человеком с глубоко научным складом ума. Увидев симптом, манифест проблемы, его мозг начинал работать, пока не достигал определенного теоретического понимания. А мозг этот был весьма богатым и изощренным. Он владел английским, французским и немецким, был всегда в курсе новейшей литературы и интересовался передовыми, но не «модными» в дурном смысле слова новейшими западными теориями. Круг его интересов — Арнольд Тойнби, Конрад Лоренц, Карл Ясперс и Карл Виттфогель. Математик Шафаревич имел первоклассную подготовку гуманитария.