В другой раз он сказал Ван Фэнь: «Дураки все делают по-своему. Я хочу сказать, что даже если кто-то дурак, пусть делает, что хочет. Плохие парни тоже все делают не так, я заметил».

Он всегда был любознательным и однажды спросил меня:

— Пап, сколько времени прошло? Уже сто дней?

— О чем ты? С каких пор?

— С тех пор, как мы были обезьянами.

Ему было что сказать и моим подписчикам. «Правда кривды не боится». По его словам, это из стихотворения о весне.

— Как ты думаешь, какая польза от любви? — как-то спросила его мать.

— Любовь дает нам чувства, — ответил он.

— Так что такое, по-твоему, любовь?

— Любовь? — Он задумался. — Любовь — это бутылка с водой, которую легко разбить, но если вы бросите ее на пол, она не разобьется.

Ай Лао сделал множество открытий. «Каждый, кому удается спастись, будет притворяться мертвым».

— Что стряслось, Ай Лао? — спросил я. — Чем ты недоволен?

— Папа, знаешь, чем я недоволен? Я чувствую, что время в этом мире идет слишком быстро. Поэтому придумай что-нибудь, чтобы оно шло медленнее. Ты же такой находчивый энтомолог. Единственный способ — грустить. Когда я грущу, время идет медленнее.

Однажды в студии Ай Лао повернулся ко мне и очень серьезно сказал: «Я не просто делаю то, что мне хочется, — я сначала что-то делаю, а потом смотрю, что получается».

У него обнаружился особый интерес к словам, стало развиваться языковое чутье. Тринадцатого августа он написал стихотворение бабушке. «Огонь, почему ты так жарко горишь? Ничего не отвечает Марс, знай себе дальше горит. Меркурий и Марс далеко-далеко, не встретиться им никогда, между ними пустыня, а в пустыне пагода».

Однажды, сидя в машине, я рассказывал ему истории и спросил:

— Что следует написать на надгробии героя?

— Папа, напиши вот что, — сказал он, — «Надеюсь, легкий ветерок с любовью веет над его могилой».

Мне понравились эти слова. «Оставь их для меня», — подумал я.