Я не ожидал увидеть здесь мать. Она крепко взяла меня за руку, будто нашла заблудившегося ребенка и старалась не потерять его снова. Ее руки были мягкими и теплыми, но я чувствовал под кожей кости и вены.

Мы вместе сидели на заднем сиденье машины, пока та спокойно ехала по знакомым улицам, а вокруг были пешеходы и велосипедисты и моросил дождь. За рулем сидел тот же самый коп в штатском, который восемьдесят один день назад вез меня из аэропорта. Мать сокрушалась, что я вступил в конфликт с «продажным, порочным» режимом. Вчерашний день уже был в прошлом, я открыл окно, и мое лицо обдувал влажный ветер. Я с нетерпением ждал встречи с Ван Фэнь и Ай Лао.

Согласно условиям моего освобождения под залог, я не мог выезжать из Пекина, заходить в интернет или общаться с журналистами. Каждую неделю я был обязан приходить на собеседование в полицию. После всех этих разговоров о том, что меня отправят прямиком в тюрьму, у меня было ощущение, будто я шарик, который выпрыгнул из вращающегося колеса рулетки.

Вернувшись в студию, я смог выслушать рассказы Дженнифер Ын, которой удалось улететь в Гонконг после того, как меня задержали в пекинском аэропорту, и моего водителя Сяо Пана, которого в тот день отвезли на допрос в полицейский участок Наньгао. В самом Цаочанди в тот день, когда меня схватили, был полный переполох, в деревню нагрянули орды полицейских, которые в рупор приказали сотрудникам студии выйти на улицу. Полицейские приставили лестницы по периметру стены, готовясь брать здание штурмом в случае малейшего сопротивления, а проникнув внутрь, открывали незапертые двери ломом и проходили по всем комнатам. Человек десять увезли из студии в полицейский участок и допрашивали до трех утра.

Моя помощница Лю Яньпин рассказала, что ее допрашивал высокий, грузный коп в штатском. Он не успел даже присесть, как начал грозить ей пальцем и сердито кричать: «Вы чертовы идиоты, что вы такое натворили, составляли список детских имен? Вы хоть копейку внесли в фонд помощи жертвам землетрясения? Вы хоть каплю крови сдали? Когда дома обвалились, вы хоть кого-то оттуда спасли? Какого, спрашивается, черта публиковать число погибших? Думаете, без вас проблем недостаточно? Вы, сволочи, только усложняете жизнь правительству».

Лю Яньпин попросила его следить за выражениями и напомнила, что каждое слово его тирады незамедлительно попадет в интернет.

«Если выложишь это в интернет, — ответил полицейский, — то не жалуйся потом на мой ответ. В полицейском участке я тебя бить не стану, но ничто не помешает мне сделать это снаружи. Ты ничтожество, ты точно готова попробовать на вкус мои кулаки? Только вот мараться о тебя неохота».