Я позвонил старшему агенту Джиму Кинну, который находился в Тампе. Мы с ним решили, что за мной приставят группу наружного наблюдения, как только я доберусь до Майами. Присоединившись к команде Левши, я постараюсь как можно быстрее узнать имя жертвы — и, может быть, успею добраться до ближайшего телефона. Группа наружного наблюдения будет постоянно висеть у нас на хвосте. Если мне не удастся узнать имя, я каким-нибудь образом подам сигнал, чтобы нас остановили за нарушение правил дорожного движения или по любой надуманной причине. Например, скажут, что узнали наши бандитские рожи и решили проверить, куда это мы втроем направляемся: мафиози постоянно попадают под такие проверки. Левша сразу свернет дело и даже не заподозрит, что жертву кто-то спугнул.

Кинн поспешил договариваться с группой наружного наблюдения. Я принялся собирать сумку, чтобы успеть на ближайший рейс до Майами. Наш план выглядел крайне ненадежным. Группа наблюдения могла потерять нас из виду или попасться на глаза моим подельникам, которые будут при оружии. Что, если группа наблюдения отстанет, мы доберемся до места убийства и Левша прикажет мне спустить курок — как быть тогда? Еще ни один агент не оказывался в такой ситуации.

Задолго до начала всей операции по внедрению я прокручивал в уме такой вариант развития событий и твердо решил для себя: к черту правила. Если на кону будут стоять моя жизнь и жизнь мафиозо, я выстрелю.

Я позвонил Росси и ввел его в курс дела. Он заверил, что пригонит свою вместительную тачку в Майами для меня, а потом вернется в Тампу.

Оставалось сообщить семье, что я пропущу конфирмацию дочери. Мы ожидали уйму гостей и родственников, которые летели к нам со всей страны. Жена даже не подозревала, насколько глубоко я влез в разборки внутри семьи Бонанно.

Я подошел к жене и сказал ей, что меня срочно вызывают во Флориду. Я не хотел лишний раз волновать ее, поэтому постарался обойтись без подробностей. Но оказалось, что она подслушала наш телефонный разговор с агентом Кинном и уже знала, что мафиози толкают меня на убийство.

Я объяснил, что это ключевой поворот во всей операции. Речь идет о человеческой жизни, и мы обязаны предотвратить убийство. На меня рассчитывали коллеги — этот аргумент я использовал постоянно. Впрочем, я никогда не был силен в обсуждении подобных тем, да и момент подвернулся крайне неподходящий, поэтому я просто повторял «не беспокойся».

Жена все равно перепугалась и разозлилась. Она устроила истерику. Кричала, что ненавидит Бюро, что людей нельзя подвергать такой опасности, что меня кидают на очень опасное дело. Она не понимала, почему именно я должен отправиться на это дело, а не другой агент, у которого нет жены и детей. Ее буквально трясло.