Я сразу передал информацию старшему агенту Джерри Лоару в Нью-Йорк. Группа наблюдения засекла Левшу с Луизой, которые сели в машину и направились к дому Рабито. Левша зашел в квартиру с коричневым бумажным пакетом в руках. Луиза уехала одна.

Через пять дней я узнал от Левши, что на сходках приняли решение в мою пользу.

— Только что вернулся из Бруклина, — рассказывал он. — Все шикарно, мы вне опасности, и мы при делах.

— Отличные новости.

— Эти хуесосы уже устроили праздник, представляешь? Они думали, я сдох нахуй. Когда я пропал, эти долбоебы меня в покойники записали. И отметили это дело.

— Они совсем, что ли?

— Даже Майк Забелла веселился. Он не знает, что я в курсе этого. Кричал, мол, что приберет к рукам побрякушки моей жены, раз Левша в ящик сыграл.

Левша как-то брал у Майка в долг и оставил тому ювелирные украшения жены в качестве залога.

— Его ждет настоящий сюрприз, — усмехнулся я.

— Вот ведь ублюдки, блядь! Завтра переговорю с Блэкштайном. Он знал, что меня за покойника держат, но про всю эту мерзость не слышал.

Блэкштайном он иногда называл Сонни Черного.

— Хуесосы, — повторил Левша. — Через пару месяцев их еще один сюрприз ждет. У меня для тебя новости, старина. Ты вне подозрений. Когда Старик выйдет — вообще заживем.

— Да ладно?

— Я за тебя вписался. И наш кореш, кстати, тоже.

— Блэкштайн?

— Да.

— Рад слышать.

— Я на этой неделе таких делов наворотил, что ты теперь можешь гулять смело.

— Все, я свободен?