— Как птица. Пока без подробностей. Но если кто на тебя пасть разинет, сразу бей в ебало и не бойся.

— Вообще кого угодно?

— Кого угодно. Я приеду, покажешь мне пальцем, кто, блядь, на тебя тявкает. Донни, тут такое произошло! Блэкштайн вообще сидит охуевший от счастья.

Он собрался в Майами, чтобы поделиться подробностями лично, и попросил его встретить.

— Сделай мне одолжение, — продолжал он. — Скажи Тони, пусть наденет рубашку с галстуком. А то наряжаетесь, блядь, как обсоски пенсильванские. Я приеду в костюме.

Луиза отобрала у него трубку:

— Донни, привет, какие планы на завтра?

— Да как на обычное воскресенье.

— Ничего такого? А как же праздничный ужин?

— Не планировал.

— Так Пасха же завтра!

— Знаю, но мне не с кем отмечать Пасху.

— Ничего, мы это дело исправим.

Я все чаще задумывался о том, что хожу по краю и что будет, если Левша и Сонни внезапно прозреют. Левша вряд ли забыл тот день, когда я появился в «Пи Джей Кларк» с Ларри Китоном, в котором распознали агента. В любой момент могли позвонить чикагские ребята и рассказать про Тони Конте, еще одного нашего агента. Если напрячь память, то и в Бруклине был случай, когда я засветился перед одним парнем, которого раньше арестовывал. А вдруг мы с ним еще раз столкнемся, и он все вспомнит? Из недавних проколов меня беспокоили яхта ФБР и, разумеется, Рокки.

Случись что, в мафии по твою душу придет тот, кто всегда рядом. Я думал про Левшу, с которым мы торчали в отелях сутки напролет и были друг у друга как на ладони.

Все тайное когда-нибудь становится явным.

Мы с Росси встретили Левшу в аэропорту Майами. На сходках решили не в пользу Мирры и его парней. Я оказался вне подозрений.

— Дело закрыто, — светился Левша. — Все, баста! Они облажались на всю страну. Нью-Йорк, Майами, Чикаго — все проголосовали против. Теперь ясно, где я шароебился пять дней?