— Очень вовремя.

— Я думал, ты еще дней пять-шесть не появишься.

— Наверное, придется подождать подольше. Завтра День матери[46], все по домам сидят, с семьями. Завтра встречусь с нашим другом.

— На тебе еще одно дело?

— Все так. Ладно, приятель, до встречи.

Спустя шесть дней после новостей про убийства жена Филипа «Счастливчика Филли» Джакконе пришла в полицейское управление округа Саффолк и заявила о пропаже мужа.

Во вторник 12 мая Левша позвонил и сообщил, что меня немедленно хочет видеть Сонни. Я ответил, что появлюсь через пару дней, как только улажу все свои срочные дела.

— Это важно, — пояснил Левша. — Дай знать, когда освободишься.

У меня не было никаких срочных дел во Флориде. Я просто не хотел выказывать излишнюю заинтересованность. Тут одно из двух: либо меня хотят завалить, либо Сонни хочет рассказать про убийства и втянуть меня в то самое «одно дело», о котором говорил Левша.

Оценив всю серьезность ситуации, я принял решение назначить встречу.

Днем 14 мая я приземлился в аэропорту Ла-Гуардия, вышел из самолета и сразу же увидел агента Билли Флинна, который меня ждал. Он направился в мужской туалет, не проронив ни слова. Я проследовал за ним. Внутри Билли незаметно передал мне бумажник с передатчиком. Я бросил бумажник в карман своей спортивной куртки и двинулся дальше.

Арендовав машину, я поехал на пересечение Грэм-стрит и Уизерс-стрит в Бруклине. В полчетвертого я оказался на месте. Парковаться прямо перед «Моушн лаундж» не хотелось, поэтому я оставил машину на соседней улице и прогулялся до клуба, заодно изучив местность.

В последний месяц я часто созванивался с Джулсом Бонаволонтой из штаб-квартиры ФБР. Мы с Джулсом раньше вместе служили оперативными агентами в Нью-Йорке. Когда работаешь во внедрении, важно иметь своего надежного человека из кабинета, который, с одной стороны, всегда тебя выслушает, поймет и подставит дружеское плечо, а с другой — поможет в нужный момент обойти бюрократические препоны. Джулс был для меня именно таким человеком из кабинета. Он решал спорные вопросы в мою пользу, выбивал из начальства ресурсы и нужные разрешения. Когда меня терзали сомнения, я звонил Джулсу. «Ты не поверишь, но…» — с этой фразы начинался каждый разговор, когда я натыкался на очередные бюрократические преграды.

Надо отдать должное начальству в Бюро: они всегда выслушивали и поддерживали нас, если наши аргументы звучали весомо.

В последнее время Джулс беспокоился о моем моральном состоянии: «Сильно устаешь? Дома часто бываешь? Не надумал выходить из операции?»