По нашим предположениям, Сонни, Левша и Тони Мирра должны были непременно попасть в список приговоренных к смерти из-за связей со мной. Мирра первым привел меня в Маленькую Италию, первым из парней Бонанно стал приобщать меня к делу. Кроме того, его и так считали стукачом. По слухам, мафия приняла его выпады в мою сторону во время тех бесконечных сходок за красиво разыгранный спектакль и предположила, что Тони помог федералам протащить меня в криминальные круги. В случае с Левшой и Сонни все было и так ясно: они были моими ближайшими соратниками.
Из всей троицы нам удалось спасти от расправы только Левшу. По своим каналам мы узнали, что мафия выдала на него официальный заказ, поэтому в воскресенье, 30 августа, агенты взяли Левшу на выходе из дома и увезли в безопасное место.
Мирра скрывался до марта 1982 года. Его тело нашли в брошенной машине на парковке у пересечения Норт-Мур и Вест-стрит, прямо возле здания, где проживал Стиви Канноне, консильери семьи Бонанно. Тони получил четыре пули в голову. При себе у него нашли 6700 баксов наличными.
Второго августа 1982 года я начал давать показания по делу «Соединенные Штаты против Доминика Наполитано» в 318-м зале Федерального окружного суда Южного округа. Сонни заочно судили за участие в деятельности организованной преступной группировки.
Двенадцатого августа 1982 года на побережье Стейтен-Айленда в районе Маринерc-Харбор, где берет начало Саут-авеню, обнаружили останки сильно разложившегося тела, упакованного в медицинский пакет для трупов. Эксперты установили, что изначально тело было закопано, но проливные дожди размыли верхние слои почвы, и пакет с телом оказался почти снаружи. Официальной причиной смерти были названы огнестрельные ранения. У трупа отсутствовали кисти рук — обычно мафия таким образом давала понять, что убитый поступился криминальными понятиями.
Десятого ноября, за пять дней до того, как Левшу, Ники Сантору, Мистера Рыбу Рабито, Башмака Томасуло и других мафиози приговорили к тюремным заключениям, эксперты определили по слепкам с зубов, что найденное в Стейтен-Айленде тело принадлежит Черному Сонни.
Жаль, что все так закончилось для Сонни, и слава богу, что для меня все закончилось иначе.
Эпилог
Эпилог
Я вышел из внедрения в 1981 году, но победное возвращение к семье и обычной жизни пришлось отложить, как и все торжества по этому случаю. Более того: узнав про многочисленные угрозы и огромное вознаграждение, обещанное за мою голову, родные стали нервничать еще сильнее, чем когда я находился во внедрении. Да и времени праздновать особо не было: я немедленно начал готовиться к судебным заседаниям, которые затянулись на последующие шесть лет.