Я же не собирался их убивать, и в этом заключалась разница между нашими мирами. Я просто хотел упрятать их за решетку. Интуиция подсказывала мне, что Сонни уберут свои же, когда узнают про меня. Мне совершенно не хотелось быть повинным, хоть и косвенно, в чьей-либо смерти. Но мафиози жили по собственным правилам, и согласно этим правилам Сонни предстояло быть убитым. Я же жил по другим правилам и в совершенно другом обществе.

Да, я переживал, но не зацикливался на этом. Мои дружеские чувства к Сонни или другим парням никогда не влияли на мою работу. Я придерживался жесткой эмоциональной дисциплины, в отличие от многих других агентов, которых терзали угрызения совести. Один мой коллега по внедрению перед началом судебных заседаний переживал, что не знает, как смотреть в глаза подсудимым, ведь он их обманул. Пришлось ему напомнить, что он просто делал свою работу, ни больше ни меньше.

В нашем деле все подобные чувства только мешают. Я уходил во внедрение не для того, чтобы завести себе друзей-приятелей. Когда ежедневно на кону стоит моя жизнь, то излишняя эмоциональная привязанность только мешает, поэтому я строго себя контролировал.

В день, когда Сонни и Ники добрались до Нью-Йорка, Левша попытался дозвониться до меня в Холидей. На следующий день агенты навестили Черного Сонни.

В «Моушн лаундж» приехали Даг Фенкл, Джим Кинн и Джерри Лоар.

Агента Фенкла отправили на разговор не случайно, Сонни его знал. Фенкл работал в открытую и время от времени наведывался к Сонни по всяким пустякам: напомнить о себе, узнать, как дела, если получится — выведать кое-какую информацию. Несколько месяцев назад мы с Сонни и Левшой задумались, как бы понадежней оградиться от законников.

Они уже тогда жаловались, что агенты ФБР проявляют к ним повышенный интерес. Сонни рассказал про агентов, которые взяли привычку навещать его в «Моушн лаундж», и похвалил Фенкла: «Нормальный мужик, правильный. Не пытается лапшу вешать, а говорит все как есть».

Мы решили, что Сонни, вероятнее всего, поверит Фенклу. Агент показал Сонни специально сделанную фотографию, на которой я стоял рядом с ними. Он сказал ему:

— Знаешь этого человека? Он агент ФБР. Это тебе для информации.

Агенты не стали предлагать ему сотрудничество со следствием: такие предложения никак не завуалируешь, а прямой призыв переметнуться на сторону закона для мафиозо уровня Сонни был бы самым большим оскорблением.

Сонни, даже глазом не моргнув, невозмутимо ответил:

— Первый раз вижу. Возьму на заметку.

Дальнейшее развитие событий мы отслеживали через прослушку и осведомителей.