Как и ожидалось, Сонни сразу принялся звонить ключевым людям из своей команды. В «Моушн лаундж» приехали Левша, Красавчик и Ники. Сонни уверял их, что это все сказки. Даже если федералы меня взяли, говорил он, то против моей воли, ради провокации.

Они придерживались этой версии всю неделю, пока искали меня повсюду. Сперва они проверили «Кингс корт» и даже позвонили нескольким официанткам. Потом Левша отправился в Майами прочесывать все отели и кабаки вместе с Марукой. Они даже заслали своих гонцов в Чикаго, Милуоки и Калифорнию.

Через десять дней Сонни позвонил Санто Траффиканте и рассказал, с чем к нему приходили агенты. Он не оправдывался и не высказывал никаких предположений. В тот же день он отправил весточку Расти Растелли в тюрьму. Напоследок он позвонил Полу Кастеллано, главе семьи Гамбино и боссу боссов.

Мафия созвала несколько экстренных сходок в Нью-Йорке, пытаясь оценить масштабы возможной катастрофы. Они отыскали несколько фотоснимков, на которых я был запечатлен с Левшой или Сонни, разослали их по стране и подняли на уши все семьи.

Главы семей долго размышляли над следующим ходом. В итоге они решили назначить за мою голову награду в 500 000 долларов. Заказ на меня сделали открытым для всех желающих. По слухам, мафия намеревалась избавиться от всех, кто имел со мной дело. Мы знали, что после моего разоблачения полетят головы, но ничего не могли поделать. Без конкретных имен ни один судья не дал бы нам ордер на арест, даже во спасение, а мы не могли знать наверняка, кому именно мафия подписала смертный приговор.

Хотя нет, одно имя было доподлинно известно: Донни Браско. ФБР отправило ко всем боссам гонцов, которые передали четкое сообщение: от этого агента руки прочь, он вас переиграл, смиритесь. В противном случае Министерство юстиции США обещало обрушить все свои силы на борьбу с мафией. ФБР сразу дало понять, что своих в обиду не даст.

Четырнадцатого августа, спустя семнадцать дней после того, как Сонни получил информацию обо мне от агентов, боссы снова созвали большую сходку в Нью-Джерси. Сонни мог прийти к нам с повинной, сбежать или поехать на сходку. Он выбрал последний вариант, что меня совсем не удивило. Домой он больше так и не вернулся.

Как только мы узнали, что Сонни пропал без вести, я сразу сказал Джерри Лоару: «Если кто придет за его голубями, можете закрывать дело — Сонни мертв». Через неделю какие-то парни появились на крыше и разломали клетки с птицами.

Через месяц в нью-йоркское подразделение ФБР позвонила Джуди, подружка Сонни. Она хотела поговорить со мной. Когда я вышел на связь, она призналась, что волнуется за Сонни и опасается за свою жизнь. Джуди попросила о встрече, и я согласился, пообещав, что мои коллеги все устроят.