И всё же «картечь» не помогла. Может быть, почётный гражданин решил, что адмиралу среди обстрелов не до провизии? Напрасно — он плохо знал Нахимова. Ещё через пять дней Нахимов перешёл к «гранатам» — издал новый приказ, согласно которому офицеры могли требовать от поставщика или денег, или зелени на ту же сумму. Диковского обязали платить неустойку за неисполнение контракта.

Боролся адмирал и с водочными откупщиками, «...претензии о водке», «...водку продают», «...о водке откупщика», «...не отливать никому водки, а давать тем, кто пьёт» — это из его записной книжки. О том, насколько выгодно было заниматься поставками водки в армию, говорит такой факт: Евзелю Гинцбургу, во время войны державшему в Севастополе винный откуп, нажитое им состояние позволило после войны основать в Санкт-Петербурге собственный банкирский дом, крупнейший в России.

Вторым фронтом можно назвать войну Нахимова и Метлина за снабжение Севастополя; действия на нём увенчались успехом — голода в осаждённом городе не было.

В Севастополь приезжали не только сёстры милосердия — молодые выпускники кадетских корпусов писали прошения о переводе в действующую армию, было много военных добровольцев и волонтёров. «Как-то совестно жить в Петербурге, когда герои тут умирают за отечество», — сказал молодой офицер Владимир из «Севастопольских рассказов», написанных 26-летним поручиком артиллерии Львом Толстым.

Толстой, как и герой его рассказа, приехал в Севастополь добровольцем, в ноябре 1854 года, и был там до конца, то есть разделил вместе с защитниками все тяготы многомесячной осады. Он воевал на самом опасном участке обороны — 4-м бастионе; сегодня там стоит памятный знак с барельефом писателя. Во время второй бомбардировки города Толстой находился на Язоновском редуте перед 4-м бастионом, за проявленную храбрость был награждён орденом Святой Анны 4-й степени. По свежим впечатлениям от увиденного он написал «Севастопольские рассказы», их напечатали в журнале «Современник» ещё во время войны. Литературный талант и репортажная точность передачи событий, особенно в первом рассказе «Севастополь в декабре месяце», сразу вызвали интерес у читающей публики и сделали рассказы знаменитыми.

Находиться на 4-м бастионе полтора месяца и не видеть Нахимова было невозможно, однако Толстой о нём не упомянул, как, впрочем, и о других руководителях обороны. Это и понятно: его целью было показать повседневную жизнь Севастополя, чтобы сквозь обыденность читатель увидел главное — природу подвига защитников города.

Всех, кто приезжал в Севастополь, непременно ждало разочарование: у защитников было не найти суетливости, энтузиазма, готовности к смерти и даже решительности — все относились к происходящему вполне буднично. «Вглядитесь в лица и в движения этих людей: в каждой морщине этого загорелого скуластого лица, в каждой мышце, в ширине этих плеч, в толщине этих ног, обутых в громадные сапоги, в каждом движении, спокойном, твёрдом, неторопливом, видны главные черты, составляющие силу русского — простоты и упрямства». Война и перенесённые страдания лишь добавили новые черты к этому национальному портрету: «сознание своего достоинства и высокой мысли и чувства»³⁵¹, их отметил писательский взгляд, способный проникать в суть вещей сквозь бытовую оболочку повседневных событий.