Эти строки написаны зимой 1854/55 года, когда Нахимов ещё был жив. И пусть на страницах «Севастопольских рассказов» для него не нашлось места — не беда. Нахимова, Толстого и всех севастопольцев той зимой объединяло главное: убеждённость в том, что Севастополь взять невозможно.
Весеннее наступление
«Что Вам сказать о наших действиях? — писал Нахимов Метлину в Николаев в марте 1855 года. — Неприятели с весной при благоприятной погоде ожили, подвезли множество снарядов и долбят нас по своему произволу. Вы, конечно, уже знаете о смерти В. И. Истомина. Он возвращался со вновь возведённого против Корнилова бастиона Камчатского люнета, ему неприятельским ядром оторвало голову. Потеря незаменимая для нас. Я уступил ему последнее место в склепе подле священных для Черноморского флота прахов покойных Михаила Петровича и Владимира Алексеевича, которое так берёг для себя. Что же делать, заранее загадывать ничего нельзя. На днях была сильная вылазка против Камчатского люнета под командою г[енерала] Хрулёва, потеря с обеих сторон значительная, но наши зарыли часть неприятельских траншей и отодвинули их работу назад». По этому письму можно составить представление о том, чем был занят Нахимов в эти дни: провизия, снаряды, которых так ждали в Севастополе, устройство печей для выпечки хлеба, рытье новых колодцев, поиск мешков для земли, нехватка антрацита; дежурство пароходов, чтобы неприятель не переправился через Чёрную речку; защита машин и пороховых камер пароходов и, конечно, огромные потери: «Каждые сутки выбывает из фронта до 150 человек; Камчатский редут, где убит В. И. Истомин, до той минуты стоит нам 2997 чел[овек]...»352
Нахимов отправил это письмо со своим флаг-офицером Костыревым, и сделал это не случайно. У молодого человека недавно умерла мать, осталось пять сестёр, старшей из которых было 18 лет, и Нахимов просил давнего знакомца устроить Костыреву поездку домой, в Тверскую губернию, за казённый счёт. Зная чрезвычайную щепетильность Метлина в финансовых вопросах, он предпослал этой в общем-то безобидной просьбе пространное предисловие, где выразил надежду, что «строгий, благородный взгляд» его друга на службу «не будет оскорблён», и сделал ещё множество подобных оговорок. Роль Метлина в интендантской службе была оценена очень высоко, недаром Горчаков, представляя его к повышению, писал, что именно контр-адмиралу Метлину «мы главнейше обязаны и снабжением Севастополя и приведением Николаева в оборонительное состояние».