Камчатский редут (точнее, люнет) заложили ещё в конце февраля перед Малаховым курганом, на Кривой Пятке, столь вожделенной для французов. А уже в ночь на 3 марта противник предпринял первое нападение, но не на сам люнет, а на расположенные полукругом ложементы перед ним, предусмотрительно устроенные Тотлебеном.
«Ложементы состояли из небольших отдельных участков траншей, закладываемых летучей сапой впереди оборонительных линий, — пояснял Тотлебен. — Располагались обыкновенно в две линии... сперва закладывали передовую, а потом подкрепляли её задней линией, располагая ту и другую в шахматном порядке»353. Устраивали ложементы, чтобы препятствовать работам неприятеля далее 100 саженей — расстояния выстрела из штуцерного ружья. Сначала в них располагались днём по четыре-пять стрелков со штуцерами, потом по ночам стали укрываться секреты, затем ложементы соединили траншеями. Неприятель называл ложементы «стрелковыми ямами», осыпал их ядрами и гранатами, которые редко попадали в цель: тяжело стрелять из пушки по воробьям.
Третьего марта атака была отбита; не удалась попытка французов захватить люнет и в ночь на 6 марта, когда они решили обойти ложементы. В рапорте Нахимов описал, как три неприятельские колонны бросились на Камчатский, намереваясь захватить его. Стрелки в ложементах ответили огнём, после чего полковник Свищевский атаковал неприятеля тремя ротами Волынского пехотного полка и штыками отбросил его к нашим ложементам. «Пользуясь расстройством и беспорядком неприятеля, храбрые якутцы (солдаты и офицеры 42-го Якутского пехотного полка. —
Сидеть в ложементе вдали от своих позиций, под боком у неприятеля, когда льёт дождь или палит солнце, могли только люди храбрые, даже отчаянные, те, кого зовут удальцами. Одним из таких смельчаков был генерал-лейтенант С. А. Хрулёв, который был дружен с Нахимовым. В ночь на 11 марта под его командованием была совершена вылазка из Камчатского люнета — французы выбиты из первой параллели; вслед за тем — новая вылазка, против англичан — и тоже с большим для них уроном. За отвагу в этом бою Хрулёв был награждён орденом Святого Георгия 3-й степени.