В списке обид все собрано в кучу: глумливое молчание Профферов по поводу «жизненно важных вопросов», затягивание с выходом книги и загадочное «многое-многое другое». Конечно, конференция пробила толстокожесть Ефимова. Вот этот момент нуждается в комментарии. В первой книге я писал о счастливом свойстве автора мемуаров. Он жил со спокойным, ясно осознаваемым чувством своего таланта. С неменьшей уверенностью Ефимов ждал того, что мир оценит и вознаградит его. И мир откликался. Невероятно раннее членство в СП, книги, журнальные публикации. Парадокс, но сильный удар по ощущению своей избранности нанесла не мерзкая советская власть, а прогрессивный издатель Проффер. Еще больнее оттого, что «отряд не заметил потери бойца». Никто не писал, не звонил Матич с просьбой пригласить Ефимова, оперативно исправить ошибку, ставящую под удар проведение конференции.
Ударом на удар:
В начале марта 1981 года я разослал письма знакомым писателям-эмигрантам, извещая их о своем намерении, приглашая присылать рукописи в новое издательство. Многие откликнулись, издательский портфель стал быстро наполняться. К маю мы смогли выпустить первый каталог, в котором объявляли о девяти запланированных книгах. Среди них были: сборник пьес Василия Аксёнова, роман Георгия Владимова «Три минуты молчания» (без цензурных изъятий, сделанных в советском издании), сборники рассказов Руфи Зерновой и Ильи Суслова. Список открывало имя Сергея Аверинцева – я давно мечтал издать под одной обложкой репринты его статей, печатавшихся в журнале «Вопросы литературы» в 1960-е годы. Он был единственным нашим автором, жившим в тот момент в России, но я полагал, что перепечатка на Западе материалов, одобренных советской цензурой, не может представлять никакой опасности для него.
В начале марта 1981 года я разослал письма знакомым писателям-эмигрантам, извещая их о своем намерении, приглашая присылать рукописи в новое издательство. Многие откликнулись, издательский портфель стал быстро наполняться. К маю мы смогли выпустить первый каталог, в котором объявляли о девяти запланированных книгах. Среди них были: сборник пьес Василия Аксёнова, роман Георгия Владимова «Три минуты молчания» (без цензурных изъятий, сделанных в советском издании), сборники рассказов Руфи Зерновой и Ильи Суслова. Список открывало имя Сергея Аверинцева – я давно мечтал издать под одной обложкой репринты его статей, печатавшихся в журнале «Вопросы литературы» в 1960-е годы. Он был единственным нашим автором, жившим в тот момент в России, но я полагал, что перепечатка на Западе материалов, одобренных советской цензурой, не может представлять никакой опасности для него.