В пятницу в половине третьего ночи наконец приехала Анита. В гостиной и на кухне было полно народу, все спали где попало. Ник, который подрался с Фрэнком Лавджоем и пришел с рассеченной бровью, устроил себе лежанку рядом с Элвисом, чтобы не оставлять его на ночь одного. Джордж, Алан, Ламар и другие ребята тоже обосновались в доме надолго. Анита разыскала Элвиса и Вернона на крыльце дома. Увидев девушку, Элвис обнял ее, оба разрыдались, и он сказал: «Пойдем в дом, маленькая моя. Я хочу, чтобы ты взглянула на маму». Аните этого совсем не хотелось: ведь прежде она никогда не видела мертвых тел. Но Элвис уговаривал ее: «Пойдем, малышка. Мама тебя любила. Посмотри, она такая красивая». Он увел ее в музыкальную комнату. «Тело было прикрыто стеклом, но крышка гроба оставалась откинутой, и можно было видеть Глэдис во весь рост. Элвис подвел меня к телу и стал говорить, какая она милая, а потом похлопал по столу в изножье гроба и сказал: «Взгляни на ее изящные ножки, малышка, взгляни на них. Ненаглядная моя».

Полковник разогнал почти всех оставшихся в доме приятелей, а доктор Кларк дал Элвису успокоительное. В девять утра, когда за телом пришла машина из мемфисского похоронного бюро, он еще спал.

Погребение было назначено на половину четвертого. Панихиду вел преподобный Хэмилл. До начала отпевания мимо гроба прошли почти три тысячи человек. Шестьдесят пять полицейских сдерживали толпу на улице. В зал, рассчитанный на триста прихожан, набилось человек четыреста. Приехал Чет Эткинс, но Билла и Скотти не было. Элвис облачился в темно–коричневый костюм и повязал такой же галстук. Он не мог самостоятельно вылезти из лимузина, и ему помогли. Перед самым началом службы приехала Дикси (к тому времени — уже жена и мать) со своей тетушкой. Они вошли в альков, где сидели родные усопшей, и выразили сочувствие. «Когда я вошла, Элвис вскочил, обнял меня и сказал: «Папа, смотри: Дикси». Как будто я явилась, чтобы спасти мир. С минуту мы обнимались, утешая друг друга. Вокруг сидели человек тридцать или сорок, и пора было начинать отпевание, но и я, и Элвис, и его отец очень расчувствовались. Элвис спросил, смогу ли я приехать в «Грейсленд» вечером, и я ответила: «Постараюсь». Он был так потрясен. У меня сердце разрывалось, стоило только посмотреть на него. Когда «Братья Блэквуд», стоявшие за алтарем, запели «Драгоценные воспоминания», Вернон воскликнул: «Теперь у нас только воспоминания и остались!» А Элвис, рыдая, ответил: «Нет, папа, нет». «Братья Блэквуд» были любимым квартетом Глэдис, и Элвис пригласил их из Южной Каролины. «Как только мы заканчивали песню, — вспоминает бас Джей Ди Самнер, — он присылал нам записку с просьбой спеть еще. Мы должны были исполнить три или четыре песни, а спели двенадцать. Никогда не видел, чтобы человек убивался и горевал так, как он».