Преподобный Хэмилл прочел приличествовавшую случаю проповедь. «Современная женщина преуспевает во множестве областей, — сказал он. — Но главное ее поприще — быть хорошей матерью и женой. Такой женщиной и была миссис Пресли. Глупо будет призывать отца и сына не тревожиться, не скорбеть и не горевать. Вам будет недоставать ее. Но я могу сказать словами святого Павла: «Скорбь — удел утративших надежду».

Во время службы Элвис несколько раз был на грани обморока. «Я сидела позади него, — вспоминает Анита. — Он ревел в три ручья». Когда служба завершилась и скорбящие потянулись к выходу, Элвис, Вернон, Джеймс из группы «Братья Блэквуд» и его друг, капитан Вудворд из мемфисской полиции, остались у гроба вчетвером. «Элвис поцеловал мать и сказал: «Мама, я отдал бы все до последнего гроша и снова пошел бы рыть канавы, лишь бы вернуть тебя», — рассказывает Джеймс. — Он рыдал и бился в истерике, потом обнял меня, преклонил голову мне на плечо и сказал: «Джеймс, я знаю: ты понимаешь, каково нам сейчас. Тебе это неизвестно, но я был среди скорбящих на похоронах Р. У. и Билла в зале «Эллис» после той катастрофы. Ты понимаешь, каково мне». Только тогда я узнал, что Элвис был на тех похоронах».

Суета и излияния чувств продолжались и на кладбище. Вдоль мостовых толпился народ. Кортеж выехал из города и направился по Бельвью к Пятьдесят первому шоссе. От «Грейс ленда» до кладбища «Лесистый холм» было две–три мили. Вокруг могилы собралось человек пятьсот. «Некоторые зрители, — писал Чарлз Портис в Commercial Appeal на другой день, — казались действительно расстроенными, но большинство просто вытягивали шеи и болтали». Мистер Пресли пытался успокоить Элвиса, но всякий раз и сам ударялся в слезы. «Ее нет, она уже не вернется», — убитым голосом повторял он. Элвис держался чуть лучше до самого конца, но потом разрыдался и, когда служба завершилась, упал на гроб, крича: «Прощай, милая, я люблю тебя. Ты же знаешь, я жил для тебя». Четверо друзей почти волоком доставили его к лимузину. «Боже! — воскликнул Элвис. — Я потерял все!»

В «Грейсленде» тоже толпился народ. Растерянные друзья и родные бестолково переминались с ноги на ногу. Элвис был безутешен. Полковник занял свой командный пост на кухне. Дикси приехала рано, но не захотела мешать скорбящим. «Я не надеялась увидеть его в тот вечер, вокруг него и так было много людей. На мне были шорты, в волосах — бигуди, и я просто хотела сказать ему, что заеду на следующий день. Я остановилась у ворот, но там не было никого из Пресли. Толпа была — как на Центральном вокзале в Нью–Йорке, девчонки так и норовили прошмыгнуть внутрь. Я посидела с минуту в машине, созерцая всю эту суматоху, потом подошла к охраннику, который был мне незнаком, и сказала: «Позвоните, пожалуйста, в дом и скажите Элвису, что я здесь. Завтра вечером я приеду к нему, если он не будет возражать». Охранник ответил: «Хорошо, позвоню». Но я была уверена, что он не сделает этого.