К сожалению, мы были вынуждены пропустить прошлогоднюю вечеринку по случаю его пятидесятилетия, но могли ее себе представить и посетить мысленно – в виде небольшого стихотворения, которое я сочинил по этому случаю. Стоит пояснить, что тогда же вышла моя книга “Расплетая радугу” о Китсе и Ньютоне, о науке и поэтах.
Расплетая нити научного полотна
Расплетая нити научного полотна
Десятилетия моей жизни отмечены двенадцатью книгами: подготовка, сочинение и редактура занимали все мои мысли. Но все эти книги можно найти и прочесть, поэтому было бы бессмысленно пересказывать их одну за одной в автобиографии. Я уже упоминал их названия в примерном хронологическом порядке, когда рассказывал о наших взаимоотношениях с агентами и издателями. Теперь я могу различить некоторые темы, возникающие в моих книгах вновь и вновь: надеюсь, это не прозвучит слишком напыщенно, но мне кажется, что вместе эти темы складываются в некоторую картину мира с точки зрения биолога, по крайней мере, стремящуюся к цельности. Я постараюсь проследить каждую тему через книги, в которых она последовательно развивалась, и вернуться к моменту ее возникновения в моей жизни – а хронология будет прослеживаться лишь приблизительно.
Таксомоторная теория эволюции
Таксомоторная теория эволюции
В книге “Неутолимая любознательность” я вспоминал, как в Оксфорд приезжала команда японских телевизионщиков. Они явились в черном лондонском такси, из которого во все стороны торчали штативы, лампы, зонты-отражатели и прочее съемочное оборудование. Режиссер очень хотел провести интервью в такси, на ходу. Это оказалось непросто, отчасти потому, что официальный переводчик говорил на английском, которого я понять не мог, так что “интервью” вынужденно превратилось в импровизированный монолог, а незадачливого переводчика отправили на час бродить по улицам, а отчасти потому, что лондонский таксист не знал Оксфорда, так что моя речь то и дело прерывалась возгласами: “Налево! Направо!” Когда мы вернулись в Новый колледж, я поинтересовался, почему нужно было снимать в такси, на что получил озадаченный ответ режиссера: “Хо! Разве вы не автор таксомоторной теории эволюции?” Теперь озадачен был я – только потом я догадался, откуда это взялось. В своих работах я нередко называл человеческий организм “машиной выживания” для генов, которые “ездят на ней”. Мое предположение (которое я, впрочем, никогда не проверял) – что японский переводчик одной из моих работ позволил себе некоторую поэтическую вольность и перевел слово “машина”