— Пино Ромуальди, о-ля-ля! — воскликнул он, увидев имя известного фашистского политика, представлявшего в Европейском парламенте «Итальянское социальное движение» (MSI), вице-председателя группы Европейских правых.

— Боже, какое известное имя!

Еще сильнее Виктора удивило предположение, что в 1951 году американцы порвали с Хассом из опасения, что он — двойной агент, работающий на СССР.

— Это что-то новенькое, — сказал он, недоверчиво качая головой. — Быть того не может!

Ему захотелось что-нибудь узнать о выходном дне, проведенном его тестем с Отто Вехтером на озере Альбано в июле 1949 года. Я упомянул воспоминания епископа Худала, написавшего, что Отто умер у него на руках, и предположившего, что его отравил неназванный майор СС — будущий, как мы теперь знаем, тесть Виктора. Я показал ему досье ЦРУ от 1950 года, где говорится о присутствии Карла Хасса на похоронах Вехтера и о слухе, будто он пошутил там, что отравил покойного.

— Господи! — воскликнул Виктор.

Мог ли Хасс, его тесть, сделать такое? Виктор, как и его единоутробный брат Марко, был склонен думать, что нет, не мог.

— В 1949 году он активно сотрудничал с американцами, зачем бы он стал так рисковать? Он не выносил коммунистов, на дух их не переваривал.

— Вы это знали?

— Твердо знал. Я бы очень, очень удивился, если бы это оказалось правдой. Чтобы настолько умный человек рискнул всем ради ликвидации одного-единственного знакомого? Не верю. Да и как бы он это сделал? Как бы он его отравил?

Я показал ему письмо Отто Шарлотте, написанное после посещения Хасса, Анджелы и Энрики на озере Альбано. Виктор припомнил, что Хасс жил где-то между Дженцано и Веллетри, в вилле на Виа Аппиа, деля ее с другой немецкой семьей. Туда, на озеро, Отто мог приехать на трамвае или на автобусе из Поджи Д’Оро, что подле озера Неми. Виктор не бывал в этом доме, но приблизительно знал его местоположение.

— Энрика выросла там с двумя дочерьми Дома.

Дом — фамилия главы той соседской немецкой семьи.

Виктор принес из своего кабинета несколько фотографий, одна из которых была вставлена в деревянную рамку.

Две матери, три девочки. Анджела с дочерью Энрикой, фрау Дом с дочерями Сибилой и Кристиной в Поджи д’Оро. Сибила уже умерла, а с Кристиной, жившей под Римом, Виктор разговаривал несколько дней назад: она звонила и справлялась о его здоровье.

— У меня рак, — объяснил Виктор.

Он обещал спросить ее о доме в Поджи Д’Оро — вилле, где Отто сытно отобедал в последний раз в жизни.

Я сказал Виктору, что собираюсь навестить в Альбукерке Томаса Лусида-младшего, его единокровного брата, и спросил, интересно ли ему выяснить, знают ли дети Лусида о его существовании. Он усомнился, что они о нем знают.