Выразителем этого течения стало возникшее в феврале 1981 года Патриотическое объединение «Грюнвальд», где собрались антисемиты всех мастей – от Тадеуша Валихновского, писавшего в 1967 году теоретические работы о борьбе с сионизмом, до Станислава Скальского, лучшего польского аса Второй мировой. В конце мая к «Грюнвальду» добавился силезский Клуб имени Болеслава Берута, преобразовавшийся в Катовицкий партийный форум, чью декларацию с энтузиазмом приветствовало ТАСС. За ними маячила тень Мочара, который в декабре 1980 года сенсационно вернулся в Политбюро и в качестве председателя Высшей контрольной палаты взялся за расследование злоупотреблений герековской элиты (впрочем, уже в июле его опять вывели из партийного ареопага). Все эти сторонники твердой руки нападали не только на «Солидарность», но и на «соглашателей» в ПОРП – прежде всего на варшавские еженедельники «Политика» и «Культура», а также персонально на главного редактора «Политики» Мечислава Раковского, занявшего в феврале кресло вице-премьера[1053].

Раковского ввел в правительство новый премьер Войцех Ярузельский, который, возглавив Совет министров, сохранил за собой пост главы Минобороны. Он призвал население дать властям 90 спокойных дней, а 10 марта встретился с Валенсой. Лидер оппозиции провел переговоры с премьер-министром! Это было уже что-то из реалий парламентской демократии, а никак не однопартийной системы. Дело вроде бы шло к соглашению, но ситуация вновь обострилась после того, как крестьяне провели в Познани съезд и объявили о создании своей «Солидарности». Оставалось ее зарегистрировать, а чтобы власти были сговорчивее, активисты устроили оккупационную забастовку в здании быдгощского отделения Объединенной крестьянской партии. 19 марта для обсуждения создавшейся ситуации представителей «Солидарности» пригласили на заседание воеводского совета в Быдгощи. Дискуссии не получилось: в здание ворвалась милиция и избила приглашенных. Валенса потребовал наказать виновных, власти уперлись. Тогда руководство «Солидарности» пригрозило всеобщей забастовкой. Все это происходило на фоне учений в Польше войск ОВД, которые поначалу планировалось провести за десять дней, но 24 марта, когда верхушка «Солидарности» решала, как поступить, продлили на неопределенное время. 27 марта профсоюз организовал всеобщую предупредительную забастовку, а Ярузельский и Каня подписали план введения военного положения. Все висело на волоске. Примас Вышиньский, уже тяжело больной раком, встречался то с Валенсой, то с Ярузельским, пытаясь усадить их за стол переговоров. В последний момент обстановку удалось разрядить. 30 марта, накануне всеобщей забастовки, стороны заключили соглашение, предусматривавшее, в частности, санкцию на крестьянский профсоюз, о чем в вечерних теленовостях сообщил не кто-нибудь, а заместитель Валенсы – Анджей Гвязда[1054]. Это соглашение вызвало кризис в руководстве профсоюза, поскольку Валенса самовольно отменил всеобщую стачку. В знак протеста ушел в отставку пресс-секретарь «Солидарности», историк-диссидент Кароль Модзелевский (который и придумал это название), затем его примеру последовал Гвязда.