При этом в центре внимания журналистов и специалистов уже полвека находятся вторые 45 минут. М. И. Якушин в том двухактном интервью И. Павловскому выделил узловой момент середины второго тайма, когда венгры объективно подустали. «Вот тут-то, — заострил внимание наставник сборной, — наша команда и осуществила несколько рейдов к венгерским воротам и создала 4—5 голевых положений (в скобках скажу, что их должно быть вдвое больше). К сожалению, напористо действовавшего Банишевского дважды постигла неудача. Но это ещё полбеды. Беда состояла в том, что Стрельцов и Численко, вместо того чтобы усилить давление, вдруг снизили активность, стали проявлять инертность, короче говоря, вопреки ожиданиям не проявили свойственной им ранее боевитости. Так была упущена реальная возможность восстановить равновесие, а там, глядишь, и выйти вперёд». В перестроечной, 1988 года, книге «Вечная тайна футбола» Михаил Иосифович высказался определённее: «Больше всего меня расстроили Стрельцов и Численко. Стоят оба как вкопанные, ничего не делают. Выпали совсем из игры». Справедливости ради, стоит отметить, что эта оценка, судя по воспоминаниям тренера, относится всё же к событиям первого тайма.

К 1988 году минуло уже 20 лет со времени матча. Что-то в памяти неизбежно смещается, переплетается, смотрится под иным углом. Постоянным остаётся впечатление от игры. А оно таково: центральный нападающий и правый край не поддержали усилий левофлангового Банишевского, игрока быстрого, напористого, однако зависимого от паса. То есть наступать нужно было «на всех направлениях». Причём в гостях и против мощнейшего противника.

Вновь подчеркну: тренер, желающий победы, — всегда прав. Зачем иначе на поле выходить? К тому же тот злополучный второй тайм запомнился, безусловно, не вторым голом в советские ворота, когда Кавазашвили мяч не удержал, а Гёрёч этим воспользовался.

Нет, люди помнят промах Стрельцова. Хотя, честно сказать, странно как-то: множество изумительно забитых мячей благополучно забыты, а та неудача для некоторой части болельщиков приобрела своего рода «нестираемый» из коллективного сознания характер. Г. Радчук в «Советском спорте» описал эпизод так: «Сначала Малофеев вывел в прорыв по левому краю Банишевского. Нападающий моментально перевёл мяч в центр штрафной площади, где в одиночестве стоял Стрельцов. Он, кажется, мог сделать с мячом всё что угодно: времени было достаточно. Однако центрфорвард принял самое неудачное решение. Он заранее сложился для удара с лета, а мяч прошёл в каких-то сантиметрах от зоны досягаемости». На следующий день тот же автор уже в «Футболе-Хоккее» снова вернулся к злосчастному моменту, сообщив, что «центральный нападающий успел бы, видимо, даже остановить мяч». А. П. Нилин десятилетия спустя тоже назовёт тот удар «тюленьим ляпом». А неоднократно упомянутый на этих страницах А. Т. Вартанян прямо скажет в своей «Летописи...»: «Восхищения Стрельцовым, влюбившим в себя болельщиков (независимо от клубных симпатий) ещё в первый период своей блестящей и плодотворной творческой деятельности, я никогда не скрывал. Но такой слабой игры в составе сборной видеть мне не доводилось».