А потом он умер.

24 июля в «Советском спорте» появился официальный некролог: «Госкомспорт СССР, Всесоюзная федерация футбола, спортивный клуб “Торпедо” автозавода имени И. А. Лихачёва с глубоким прискорбием...» и т. д. 27-го же числа единственная федеральная спортивная газета напечатала статью памяти Эдуарда Анатольевича под названием «Слово о футбольном “левше”». «На Ваганьковском кладбище, — писал безымянный автор, — позавчера были отданы последние почести безвременно ушедшему из жизни заслуженному мастеру спорта, чемпиону Олимпиады в Мельбурне Эдуарду Анатольевичу Стрельцову. Минутой молчания в тот же день память Стрельцова почтили и зрители, и участники матча чемпионата СССР “Торпедо” — “Ротор”».

Ниже приводятся протокольные данные того поединка: «Стадион “Торпедо”. 25 июля. Пасмурно. 13 градусов. 1700 зрителей».

То есть на минуту молчания не набралось и двух тысяч человек. Тем не менее в том же материале «Советского спорта» унылая встреча «обыграна» очень характерно. В «зону внимания» попал пожилой болельщик, который, отбросив в сторону видавший виды зонтик, возмущался: «Молодой человек, ну как так можно играть? Совсем своих партнёров не уважаете! Умоляю, Эдика вспомните!» Когда же одному из торпедовцев удался красивый удар, это вызвало явное одобрение трибун: «Вот это по-нашенски, вот это по-стрельцовски!»

А когда во втором тайме Юрий Савичев, получив мяч в штрафной «Ротора», непринуждённо переправил его в ворота, всё тот же болельщик радовался как ребёнок:

— Нет, живы традиции Стрельцова, — восторгался он забитым голом. — Враки, что Эдик умер. Посмотрите, жив он!

90-е годы были необычайно щедры славословиями в адрес Эдуарда Анатольевича. Жалко, что поздновато получилось. Он не сумел услышать всего при жизни.

Хотя фильм по сценарию А. П. Нилина «Эдуард Стрельцов. Вижу поле...» выглядит прежде всего необходимым мощным реквиемом. Мне удалось посмотреть несколько документальных картин, посвящённых великому футболисту, однако та лента 1991 года, безусловно, выделяется. Недаром создатели будущих фильмов о Стрельцове практически не обходятся без кадров из той работы (режиссёр В. Коновалов, оператор Р. Петросов).

Бесспорно, сказался и момент для съёмок: люди в кадре не то что не играют, не то что не прикидываются — они страдают, они сами на грани ухода. В такой ситуации человек искренен. Письма Стрельцова из лагеря и старенькая Софья Фроловна (я отчего-то понял, почему её опасались следователи 1958 года) сообщают картине особое настроение. И даже уважаемый М. И. Якушин с рассуждениями о роли тридцатилетнего (что особо подчёркивается) Эдуарда в сборной 67—68-го не так увлекает.