* * *

В самолете из Барракуа в Гавану, по пути в Буэнос-Айрес, май

Вчера закончились съемки, работали с 5 утра до 22 вечера нон-стоп, помню, как переругались в тот день, но теперь все мне представляется как будто издалека – сцена с майонезом, Стефан Фрейс и Даниэль, орущие друг на друга… Оставалось доснять еще девять часов, я должна была уехать утром следующего дня в 6 утра. Джеральдина была приглашена на ужин с Фиделем Кастро, Даниэль завтра присоединится к ней. Было так жаль не увидеть Гавану, но неважно, меня ведь ждет поцелуй Шарлотты. Дорогая моя девочка так устроила, чтобы ее команда завтра встречала меня в аэропорту. Совершенно невероятно, она возвращается в Париж двумя днями позже с Алисой, и я смогу провести с ними три дня до моих концертов в Австралии. Маленькая Лу прислала сообщение со словами о том, как ей меня не хватает, она побывала в Лоншане с Марлоу и делала ставки на лошадей!

Исмаил Мерчант умер[310], что будет с Джимом? Сообщение от Энди Литвака, говорила с Джимом, он отправляется на похороны, я только и успела сказать ему, что мы не оставим его одного на улице Жакоб. Говорила с больным Тьерри Фортино, хочу по возвращении по-настоящему расцеловать его. Мерчант соответствует своей фамилии, у меня на кухне все еще хранится его индийское блюдо для дала – роскошное, красивое, великолепное. Помню, как он убеждал меня пойти в «Риц» ради Картье, хотя я только вернулась из клиники. «Я буду ждать на углу улицы», – проговорил он со своим индийским акцентом. «Но, Исмаил, я совершенно без сил!» – «Ну что ж, это пойдет тебе на пользу!» Вспомнилась мама и история, рассказанная Джеральдиной Чаплин, когда мы проводили вместе время у бассейна нашего отеля в Барракуа. Она познакомила Шарло, как она называет своего отца, со своим первым женихом, это было в отеле «Савой». Отец был с Уной, он уже несколько месяцев не разговаривал. В восемнадцать лет привести к отцу рыжеволосого парня с вульгарным выговором – поистине для этого нужна была смелость. Шарло выпрямился и бросил: «Red night sailor’s delight»[311], а потом опустил голову и снова на целую неделю замолчал.

Скоро день рождения Ма, через три дня я заканчиваю здесь; я словно веду параллельную жизнь, как очевидец ее голгофы. Хотела бы побывать в церкви Барракуа, той самой, в которой Христофор Колумб возложил розу к серебряному кресту. Симпатичная дама, которая присутствовала на съемках, кажется, была шпионкой Кастро.

Мои трусы и лифчик Prada утонули в море в Барракуа, когда я лежала на пляже с Игнасио, бывшим революционером с повадкой Сержа. Он заявил, что влюблен в меня, но тут начался прилив и унес мое белье. Нам пришлось голышом добираться до отеля, который был недалеко, и прыгать в бассейн. Мы пропустили праздник по поводу окончания съемок, поскольку я целый день прождала, когда австралийская газета возьмет у меня интервью. Кубинская команда была потрясающая, и Игнасио, и парикмахер-гей Джеральдины рассчитывали побывать на празднике, но Игнасио признался мне в любви на своем языке… Как глупо… Каждый раз, как он менял бобину, я говорила: «О, Игнасио вылитый Серж», а Магадалена сказала: «Его жена умерла». Она была гримерша. Она еще добавила: «Он очень серьезный». Черт, этот самолет 1950 года выпуска так трясет!