Оценивая ход работы Парижской мирной конференции и действий советских представителей в ООН, Ф. Робертс пришел к выводу, что действия СССР приобретали все более конфронтационный характер. Поведение Советского Союза «становится все более проблемным в отношении Персии, Греции и арабского мира. Советская хватка усиливается в отношении стран, входящих в его орбиту, а в отношении двух главных европейских вопросов – по Германии и Триесту – мы дальше, чем когда-либо от согласованного и приемлемого решения». Показательно, что тон телеграммы был значительно более жестким по сравнению с мартовскими сообщениями. Ф. Робертс полагал, что поведение Советского Союза «не может быть объяснено и с ним нельзя иметь дело методами нормальными среди других государств, а менее всего подходит умиротворение». Он также теперь считал, что «любая попытка достичь соглашения о сферах влияния, например, в Персии или на Балканах, опасна, поскольку наш опыт предыдущих соглашений… наводит на мысль, что русские доберутся до границ своей сферы, а затем пойдут дальше для сокращения нашей» [1142].

В заключении Ф. Робертс приходит к выводу, что британской стороне необходимо принять как должное существование двух миров и осознать, что «мы не можем быть друзьями». Однако отсутствие дружбы не означает неизбежность враждебности. «Эти два мира могут жить вместе, хотя трения обязательно будут там, где встречаются их границы. Поэтому, мы должны обеспечить чтобы… точки трений были как можно дальше от наших жизненных интересов… будет лучше продолжить спорить об относительно отдаленных вопросах, вроде Польши, Болгарии и Азербайджана, чем отказываться от интересов в этих местах и обнаружить русских… концентрирующих свое внимание на вопросах жизненно важных для нас, например, Франции, Италии, Персидском заливе или Суэцком канале» [1143].

Примечателен анализ донесения Ф. Робертса данный Томасом Браймлоу, который в 1942–1945 гг. работал в британском посольстве в Москве, и считался в Форин офис специалистом по СССР. Во многом соглашаясь со своим коллегой, Т. Браймлоу полагал, что «говорить о возможности жить бок о бок без активной враждебности… значит быть слишком оптимистичным». С его точки зрения, необходимо принять срочные меры для противостояния советской угрозе, в том числе разработать логичную доктрину, противостоящую советскому коммунизму, а также готовить специалистов для ведения антикоммунистической пропаганды[1144]. К концу 1946 г. подобные взгляды стали доминирующими в британском министерстве иностранных дел.