– Нет-нет, нам нужен такой важный человек, как вы. Мы займем у вас буквально секунду. Вам нужно расписаться в знак того, что вы присутствовали при подписании документов. Обещаю, вам не придется ни к кому прикасаться, просто встаньте вот здесь, у кровати.
Я немного помолчала: вот он, тот самый момент!
– Мм, а ручки у вас не найдется?
У священника с собой была ручка фирмы «Монблан». Это была его гордость! Он носил ее в кармашке так, что ее трудно было не заметить. Думаю, он держал ручку при себе на случай, если кто-то захочет выписать ему чек.
– О, – сказала я, показав рукой на блестевший в свете больничных ламп черно-золотой колпачок.
Священник тут же прикрыл его ладонью.
– А у них там ручек нет? – спросил он, кивнув в сторону сестринского поста.
Я недоумевающе посмотрела на священника. Зачем нам просить у медсестер, если ручку может одолжить нам проповедник? Немного помявшись, он наконец протянул мне свое сокровище. Думаю, ему было не по себе уже от того, что к ней прикоснусь
Я, в свою очередь, протянула ручку Энджелу.
– Вот, Энджел, поставь подпись вот здесь.
Проповедник в ужасе наблюдал, как этот прокаженный берет его драгоценную ручку. Тем не менее он взял ее обратно, хотя по его лицу было видно, что делает он это с большой неохотой. Было очевидно, что эта ручка ему слишком дорога. Вы бы видели, с какой ненавистью он на меня посмотрел!
Священник ушел, а я вспомнила, как в Евангелии от Марка Иисус встречает прокаженного. Иисус спасает больного, но хочет оставить это деяние в тайне. На прощание Иисус говорит излечившемуся: «Смотри, никому ничего не говори». Но тот парень начинает всем рассказывать о случившемся. И вскоре Иисуса перестают пускать в города, но Он «находился вне, в местах пустынных. И приходили к Нему отовсюду».
Мы с Энджелом, оставшись одни в нашем пустынном месте, улыбнулись друг другу.
Глава двадцать седьмая
Глава двадцать седьмая
Я сидела в квартире у Тима и Джима. Эллисон расположилась на полу возле Тима. Он рассеянно перебирал ее длинные рыжие волосы. Был конец марта, и Тим с Джимом снова переболели легочной инфекцией.
Когда Джим в последний раз лежал в больнице, он сказал, что ноги его здесь больше не будет. Он попросил меня помочь ему подписать добровольный отказ от реанимации.
– Мне эти крайние меры ни к чему, – сказал он, вероятно повторяя услышанную по телевизору фразу.
– Понимаю, – ответила я.