– Это всё платья Шер, – сказала я, заметив, что на одном конце вешалки полупрозрачные платья от Боба Маки[57] соседствуют с кожаными вещами, на которые певица переключилась в последнее время.

– Да, – кивнула Мисти. – А вот здесь висят мои любимчики. Какой образ ты хочешь создать?

– О, – сказала я. – Замысловатый. Элегантный.

Я надеялась, что смогу познакомиться на балу с другими неравнодушными к проблеме СПИДа людьми.

– Чтобы был воротник-стойка. И рукава – зимой будет холодно.

– Хм-м, – протянула Мисти.

Она предложила мне примерить несколько образов, и я чувствовала себя Золушкой в компании феи-крестной. Биппити-боппити-бу! И тут я заметила на полу аккуратную стопку: это были наряды, расшитые бисером.

– А почему эти платья хранятся на полу? – спросила я.

– Наряды с бусинами нельзя хранить на вешалках, – важным тоном ответила Мисти. – Ведь тогда они порвутся по швам.

Вес красоты мог оказаться смертелен для этих платьев и разорвать их на части. Мне очень хотелось примерить одно из них, и Мисти протянула мне платье нежно-розового, почти что бежевого цвета. У него была расшитая бусинами горловина, а на подоле золотым бисером был вышит узор, который я сперва приняла за звезды, но, приглядевшись, распознала в нем лилии. Платье было очень изящным и – говорят в этом случае южане – уместным.

– То, что надо! – сказала Мисти.

– Правда? – спросила я, поворачиваясь перед безупречно чистым трехстворчатым зеркалом.

Мы с Мисти обнялись.

– За сколько ты мне его отдашь? – спросила я.

Она задумалась. Я видела, что у нее в голове идут сложные подсчеты, ведь Мисти хотела сделать мне скидку.

– Как насчет двухсот долларов?

– Это очень великодушно с твоей стороны, Мисти.

Платье явно стоило не меньше шести тысяч.