Дети целый год провели на домашнем обучении, пока их родители добивались издания судебного приказа, согласно которому школа была обязана принять мальчиков обратно.

Когда Рикки снова вернулся в школу, ему уже исполнилось десять. В первый же день на перемене его избили двое мальчишек. Дать им сдачи он не мог, потому что тогда бы нарушил судебный приказ. К концу недели дела пошли куда лучше, и братья Рей не собирались сдаваться. Потом кто-кто поджег их дом. Семья сбежала в другой город, но, как только дети пошли в новую школу, в ней появились сторонники организации «Граждане против СПИДа», которые устроили «информационное собрание», посвященное тому, какую опасность представляют эти мальчики.

И вот Рикки Рей умер. Он столкнулся с теми же проявлениями ненависти, что и мои ребята. Президент Клинтон каждый день смотрел на фотографию Рикки, и мне хотелось, чтобы хот-спрингские пионы напоминали ему и о моих подопечных.

Когда Мисти оставалось совсем недолго, мне позвонил Норман.

– Приезжай, тебе нужно с ней увидеться, – сказал он. – Мы должны кое-что уладить.

Грустная правда состояла в том, что хотя в гей-сообществе Норман был влиятельным человеком, способным творить чудеса, в мире больниц он был совершенно бессилен. У меня в голове не укладывалось, что этому столь авторитетному человеку может отказать врач или медсестра.

Приехав в Литл-Рок, я постучалась в палату к Мисти. За дверью послышались два мужских голоса, но их обладатели внутрь меня не пустили. Возможно, подумали, что пришла типичная прихожанка церкви, а лично они меня не знали. Я постучала снова.

– Меня прислал Норман.

Имя Норман сработало, как заклинание «Сим-сим, откройся»: дверь в палату открылась, но мне сказали, что пришла я зря.

– Он уже пять дней ни с кем не разговаривает.

Я подошла к кровати Мисти и увидела, что от водянки у нее ужасно раздулись руки и ноги.

– Рик, Рик, это я. – Я позвала Мисти по имени, данному при рождении. – Это я.

Парни стояли со мной, и на их лицах было написано: «Ну мы же говорили».

Тогда я сказала:

– Мисти, милая, это я. Рути.

Мисти открыла глаза и разрыдалась без слез, ведь вся жидкость скопилась у нее в руках и ногах.

Мисти издавала булькающие звуки, потому что жидкость наполняла и ее легкие. Я обвила одну из ее рук вокруг своей шеи, чтобы мы могли обнять друг друга.

– Теперь я с тобой, – произнесла я. – Сейчас мы со всем разберемся.

Я подошла к сестринскому посту.

– У вас там пациент задыхается. Вы можете откачать жидкость?