На этот раз я поднесла телефонную трубку к голове Мисти, чтобы она сама могла оставить сообщение. Она умоляла маму приехать. И сказала, что скоро умрет.
Это была правда. Мисти умерла на следующий день. Я снова позвонила ее матери: мне столько раз пришлось набрать этот номер, что я запомнила его наизусть. Нужно было получить согласие на кремацию.
– Перезвоните мне, – попросила я. – Вам ничего не придется делать, просто подпишите документы.
Когда она наконец перезвонила, то сказала, что ей пришлось дождаться, пока ее муж, отчим Мисти, уйдет из дома. Они были дома, когда сын звонил, но муж не разрешал ей брать трубку. Они оба слушали мольбы Мисти, записанные на автоответчик.
– Очень жаль, – сказала я. Я сообщила, что мы хотим устроить небольшую церемонию погребения на кладбище Файлс.
– Я могу прийти? – спросила она.
– Ну конечно, – ответила я.
Всем вокруг было известно, что мать не пришла к Мисти в больницу, и я переживала о том, как к ней отнесутся друзья покойного. Она припарковала машину через улицу от кладбища Файлс и шла по дороге вместе с сестрой Мисти. Я подошла к ним, чтобы поздороваться, и увидела, что у них на шее болтаются распятия. Когда друзья Мисти увидели ее сестру, вся подозрительность по отношению к родственникам умершего сразу испарились: девушка выглядела точь-в-точь как Мисти в сценическом образе – отличить их друг от друга было невозможно. Все проявили к родным Мисти большую доброту и безграничное милосердие, ведь благодаря им нам казалось, что Мисти снова с нами.
Мисти похоронили под красивым надгробием, за которое заплатил Норман. Мисти родом из Литл-Рока, но Хот-Спрингс принял Мисти с распростертыми объятиями.
Глава тридцать вторая
Глава тридцать вторая
В один прекрасный февральский день я привезла Энджела на кладбище Файлс. Дело было незадолго до Дня святого Валентина, а на улице было на удивление тепло – температура доходила до шестидесяти градусов[58]. В машине Энджел вел себя тихо и не пел мне, как обычно. Ему снова стало хуже, и на этот раз у него обнаружили спинальный менингит, который так бы и остался незамеченным, если бы я не настояла на спинномозговой пункции.
Болезнь отнимала у Энджела все силы, и я знала, что ему осталось недолго. Я нашла дом инвалидов, куда Энджел смог переехать, и мы оба с ним понимали, что это учреждение станет его последним пристанищем. Мне хотелось, чтобы Энджел сам выбрал на кладбище Файлс место, где будет покоиться.
Я захватила с собой испанский словарь, но слова нам были не нужны. Энджел ходил по кладбищу, время от времени останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Немного постояв, он снова принимался ходить. Оказавшись на середине кладбища, он снова замер. Энджел крутился на месте, оценивая открывавшийся вид.