В черствости Черчилля нет сомнений: мальтузианские замечания, такие как «индийцы плодятся как кролики» (похожие заявления часто звучат и в адрес ирландских католиков), были преступно небрежны. Не менее преступным был и тот факт, что уже после того, как стало известно о происходившем в Бенгалии, в провинции не было объявлено чрезвычайное положение, не были срочно отменены меры, лишавшие людей пищи, а из других районов страны не были направлены запасы риса и муки. Это преступление. Ответственность за это преступление, безусловно, лежит на Черчилле, но не только на нем, а также и на всей коалиции военного времени, включая Эттли и Бевина. Они ни разу не выступили с протестом и не предложили никаких контрмер для разрешения кризиса. Черчилль полагал, что лживые индийцы завышают количество жертв, притом что на самом деле англичане шли на любые ухищрения, лишь бы не дать информации распространиться по всей Индии или дойти до Великобритании.

В своей истории войны Черчилль ни разу не упоминает прямо об этих ужасах. Возможно, подсознательное чувство вины заставило его сделать такое обтекаемое и неверное утверждение: «Ни одна крупная часть населения планеты не была так надежно ограждена от ужасов и опасностей мировой войны, как народы Индостана… Их удалось пронести через период борьбы на плечах нашего маленького острова».

Вице-король Индии Уэйвелл проявил чуть больше чуткости, обратив внимание британского правительства на то, что этот голод «был одной из величайших катастроф, которые когда-либо обрушивались на какой-либо народ под властью Великобритании». Его беспокоило, что это может нанести огромный ущерб британской репутации. Тут он ошибался. Официальные и прикормленные историки позаботились о том, чтобы этот эпизод был полностью или по большей части замазан белой краской.

Как иначе объяснить полное отсутствие упоминаний о голоде на страницах «Оксфордской истории двадцатого века» (Oxford History of The Twentieth Century)? Голоду посвящено всего несколько строк (крайне немного) в 600-страничном опусе Макса Хейстингса «Лучшие годы» (Finest Years), посвященном военному периоду в биографии Черчилля. Борис Джонсон счел за лучшее вообще не касаться этой темы в своей биографии Черчилля, несмотря на то что его теща – уроженка Индии. Ни один историк, пишущий об Эттли, заместителе премьер-министра в военном кабинете, не упоминает о голоде или о том, что министры обсуждали этот вопрос. Поскольку речь идет о рукотворной катастрофе, нежелание столь многих историков касаться этой темы граничит с гротеском. Если бы Гитлер захватил Европу и заключил сделку с Соединенными Штатами, несомненно, все точно так же молчали бы и о геноциде евреев, и не только в Европе.