В Западной Европе движение Сопротивления принимало разные формы в зависимости от решений союзников и действий американской и британской армий. В Югославии и Греции для разгрома немцев не потребовалось никаких иностранных армий. Когда союзники принялись размышлять о контурах окончательной победы, центральным вопросом стал будущий облик Европы. Черчиллю и здесь предстояло сыграть важную роль, но на этот раз он прекрасно понимал, что войну выиграли промышленность США и советские людские и промышленные ресурсы. Британская империя была банкротом. Отныне ключевые решения будут приниматься или согласовываться Рузвельтом и Сталиным. На публику нужно было делать вид, что дела обстоят иначе, но как долго это могло продолжаться?

Черчилль долго и тщательно размышлял над тем, как не дать греческому движению Сопротивления, состоявшему главным образом из коммунистов, обрести чересчур сильную позицию. То же самое касалось Югославии. Лучшим выбором ему казалось возвращение монархии в обеих странах.

Граждане Соединенных Штатов и подданные Его Величества в Соединенном Королевстве издалека наблюдали за тем, как Красная армия сражается и одерживает победы в важнейших битвах. Восхищение, а не тревога была преобладающим чувством у многих граждан, не симпатизировавших державам «оси». В октябре 1944 г. Сталин и Черчилль встретились на 4-й Московской конференции[168]. Здесь на ставшем знаменитым листке бумаги Черчилль и Иден получили согласие своего временного друга на осуществление британских планов в отношении Греции, но в обмен на это Сталин хотел Румынию и Болгарию. Об этом тоже договорились. Довольный тем, что ему удалось отстоять свои намерения, Черчилль пребывал в хорошем расположении духа. Подкрепившись парой бокалов, он сказал Сталину: «Жаль, что Бог не спросил нашего мнения, когда создавал этот мир». Ответ грузина: «Это была первая ошибка Бога». Интересно, рассмеялись ли эти двое негодяев, открывая следующую бутылку? Вполне возможно. Как бы то ни было, греческий народ предали, что привело к гражданской войне, начавшейся в стране сразу после Второй мировой, а позднее – по милости НАТО – к жестокой военной диктатуре.

В 1945 г. в Ялте Сталин согласился на раздел «сфер влияния» в Европе и обязался воздерживаться от вмешательства в дела Италии или Франции, где коммунистические партии уже стали массовыми благодаря движению Сопротивления, в котором они играли руководящую роль, и оглушительным военным победам Красной армии. Подлинное значение ялтинских соглашений часто намеренно затушевывалось, притом что западные идеологи обычно оценивали их как вынужденную уступку Сталину. Это имеет весьма отдаленное отношение к реальности. Ялта всегда была обоюдоострым мечом. Она не только санкционировала советский контроль над Восточной Европой. Она также оправдывала значительное и гегемонистское присутствие США в Западной Европе. Это присутствие стало ключевым условием создания НАТО, а гегемония опиралась на американские военные базы в Германии, Италии и Великобритании, которые со временем превратились в постоянные, и еще больше укрепилась в процессе наращивания систем ядерного вооружения и их размещения в Западной Европе.