В 1919 г. на заседании кабинета Бальфур сообщил своим коллегам, что при реализации декларации, носящей его имя, нет никакой необходимости тратить лишнее время: «В Палестине мы даже не предлагаем проходить через форму консультаций с нынешними ее обитателями относительно их пожеланий». В этом просто не было нужды, поскольку «все четыре великие державы привержены идее сионизма». Это имело гораздо большее «значение, чем желания и предрассудки 700 тысяч арабов». Черчилль подчеркнул это еще сильнее, сравнив палестинских арабов с аборигенами Австралии и коренными жителями Америки.
С самого начала процесса намерения западного империализма носили неявный характер геноцида. Их осуществлению воспрепятствовало сопротивление палестинцев, которое они оказывали и до, и после
Расизм всегда являлся неотъемлемой составной частью политического мировоззрения Черчилля. Он совершенно не стеснялся этого, в отличие от некоторых своих коллег во всех трех партиях, которые предпочитали носить маску. Он рассматривал арабов как низшую расу по сравнению с европейцами любой масти. Что касалось Палестины, он обвинял арабов в том, что они ведут себя «как собака на сене», – мнение, которое он озвучил в своем докладе перед комиссией Пиля, учрежденной в 1936 г. для расследования происходивших в то время восстаний палестинцев, в результате которых страна оказалась парализованной:
Я не согласен с тем, что собака на сене обладает правом абсолютной собственности на сено, даже если она лежала там долгое время. Я не признаю за ней этого права. Я не признаю, например, того, что с краснокожими индейцами Америки или с темнокожим населением Австралии поступили ужасно несправедливо. Я не признаю, что несправедливость по отношению к этим народам заключалась в самом факте того, что более сильная раса, более качественная раса или, во всяком случае, более искушенная в мирских делах раса, если так можно выразиться, пришла и заняла их место{188}.
Я не согласен с тем, что собака на сене обладает правом абсолютной собственности на сено, даже если она лежала там долгое время. Я не признаю за ней этого права. Я не признаю, например, того, что с краснокожими индейцами Америки или с темнокожим населением Австралии поступили ужасно несправедливо. Я не признаю, что несправедливость по отношению к этим народам заключалась в самом факте того, что более сильная раса, более качественная раса или, во всяком случае, более искушенная в мирских делах раса, если так можно выразиться, пришла и заняла их место{188}.