Я, зная генерала Корнилова как безусловно честного и преданного родине человека, ответил, что верю ему, вполне разделяю его взгляд и пойду с ним до конца…

Генерал Корнилов мне ответил:

– Теперь я Вас прошу никакой армии не принимать, а остаться у меня начальником штаба. До сих пор я с Вами не говорил, предполагая, что Вы захотите принять армию. Я уже кое-что подготовил, и по моим указаниям полковник Лебедев и капитан Роженко разрабатывают все детали. У Вас, как у начальника штаба, слишком много работы, а потому уже доверьтесь, что я лично за всем присмотрю и все будет сделано как следует. Во все это посвящены мой ординарец Завойко и адъютант полковник Голицын.

Я, к сожалению, на это согласился и никакого участия в разработке операции не принимал.

Как последующее показало, сам генерал Корнилов, за неимением времени, подготовкой операции не руководил, а исполнители, не исключая и командира корпуса, генерала Крымова, отнеслись к делу более чем легкомысленно, что и было одной из главных причин, почему операция впоследствии сорвалась.

12 (25) августа в Ставку приехал генерал Крымов, но так как генерал Корнилов, до отъезда в Москву на Государственное совещание, не имел времени с ним поговорить, то предложил ему ехать с ним в Москву, чтобы переговорить дорогой».

Генералы Корнилов, Крымов и Каледин[130] окончательно пришли к соглашению в Москве, в личном поезде Верховного главнокомандующего.

Поскольку пребывание генерала Крымова в Москве хранилось в тайне, Милюков не упоминает его в своей «Истории второй русской революции», когда ссылается на свои переговоры с Корниловым и Калединым в Москве, и считает, что координацию своих планов военных действий против правительства они провели во время Государственного совещания.

23 августа, вернувшись из Петрограда со встречи со мной, Владимир Львов посетил Аладьина в московской гостинице «Националь», где находился также И.А. Добринский[131]. Вскоре после появления Львова ординарец доставил письмо из Ставки, которое Аладьин вскрыл и прочитал. Это был приказ Верховного главнокомандующего генералу Каледину о начале переброски его донских казаков к Москве. Приказ немедленно передали Каледину[132].

План по захвату Петрограда и установлению военной диктатуры был разработан еще до Московского Государственного совещания. Во второй половине августа быстро приближалась дата отставки Владимира Львова, предложенной ему Новосильцевым и Шульгиным. Настало время установить более тесные контакты военных заговорщиков с теми гражданскими кругами, которые знали о намечавшемся перевороте и одобряли его.