И снова объявили перерыв, на этот раз посреди мертвой тишины.

Совещание завершилось полным провалом, но, чтобы сохранить лицо, революционные демократы изобрели хитрую, хотя и прозрачную уловку. После еще одной отсрочки Церетели, который 1 сентября выступил как один из несомненных инициаторов плана по созданию небуржуазного правительства, зачитал следующее заявление:

«Президиум обсуждал создавшееся после голосования положение и пришел к заключению, что это голосование показывает, что внутри нас, в организованной демократии нет такого соглашения, такого единства воли, которое силами всей демократии или большого ее большинства могло бы быть претворено в жизнь.

Президиум считает поэтому необходимым предложить рассматривать это голосование как показатель настроения настоящего собрания, с тем чтобы, считаясь с этим настроением, отдельные группы и фракции сделали бы шаги для взаимного соглашения, взаимных уступок и образования единой воли демократии.

С этой целью президиум предлагает всем группам совместно с президиумом устроить совещание, где были бы предприняты шаги для соглашения внутри демократии…

Президиум решил предложить вам следующее постановление, принятое единогласно президиумом:

«Всероссийское Демократическое совещание постановляет, что оно не разъедется до тех пор, пока им не будут установлены условия организации и функционирования власти в приемлемой для демократии форме».

Напоминаю, что эта резолюция была единогласно принята представителями всех течений и групп, представленных в президиуме».

Следует отметить, что слово «единогласно», дважды подчеркнутое Церетели, означало, что большевики и их союзники продолжали вести совместную политику с прочими «революционными демократами».

Эта резолюция и объявление президиума о продолжении совещания на следующий день были без голосования приняты единогласно под восторженные аплодисменты всех присутствующих.

Поскольку за поправку, внесенную Черновым и другими сторонниками чисто социалистического правительства, было подано больше голосов, чем за главную резолюцию, и поскольку Церетели дважды делал акцент на «единогласии», вследствие чего Каменев получил возможность продолжать свою игру по «установлению единства целей демократического совещания», я на следующий день отправился на совещание представителей всех партий, объявленное президиумом.

Я заявил собравшимся, что, если совещание решит сформировать правительство из социалистических партий, я мирно передам ему власть, но ни я, ни кто-либо другой из правительства республики не войдет в новое правительство. К этому я добавил, что в свете крайне серьезного положения, сложившегося в тот момент в России, я вынужден настаивать, чтобы ответ мне дали в течение трех дней. Каменев сразу же ответил, что «в таком случае нет даже смысла говорить о создании чисто социалистического правительства». Без участия большевиков эсеры и меньшевики не смогли бы сформировать нужное им правительство. Они сами это поняли и были вынуждены капитулировать.