Общая картина заговора раскрылась лишь после захвата власти большевиками. Имя генерала Алексеева ни разу не упоминалось ни в одном из документов, относящихся к заговору, и поэтому его соучастие было довольно трудно доказать. Его письмо от 12 сентября я прочитал уже после Октябрьской революции, находясь в подполье и составляя собственный отчет о Корниловском мятеже. Генерал Алексеев был не только выдающимся и проницательным стратегом, но и хитроумным политиком. Он понимал, почему провалилась попытка Ленина захватить власть в июле и почему два месяца спустя почти мгновенно потерпел поражение Корнилов. Ему было ясно: чтобы иметь хоть какие-либо шансы на успех, новому претенденту на власть следует сперва разорвать тесную связь народа с армией, с одной стороны, и с Временным правительством, с другой, опорочив наши идеалы и дискредитировав меня лично. Именно в этом заключалась цель потока клеветы, направленного на меня сторонниками Корнилова, которые рассматривали свое поражение лишь как временное отступление. Нужно ли говорить, что все, сказанное ими обо мне, лило воду на мельницу другого претендента на диктаторскую власть – Ленина. Генерал Алексеев знал, что подобная тактика заставит необразованные массы искать вождей в рядах левых, но это не заботило ни его, ни его приспешников. Перспектива захвата большевиками власти нисколько их не тревожила. Ленин сбросит Керенского – так они рассуждали – и тем самым невольно вымостит путь для «здорового правительства», которое неизбежно придет к власти три-четыре недели спустя[158].

Во время клеветнической кампании против правительства «солидные» газеты порой скатывались до распространения не только компрометирующих слухов и сплетен, но и ложных свидетельств, вроде корниловского, и фальшивых документов. Именно подобные «документы» стали для Ленина, Троцкого, Сталина и прочих теми «свидетельствами», в которых они нуждались, чтобы изобразить меня сторонником Корнилова.

И.С. Шабловский, председатель Чрезвычайной следственной комиссии, в интервью корреспонденту «Русских ведомостей», которое он дал в Москве 4 октября, сказал, что ознакомился с опубликованными материалами по корниловскому делу лишь после того, как вернулся в Москву из Ставки. Отвечая на вопросы журналиста, он между прочим сказал:

«Если даже признать, что опубликованные записки ярко и исчерпывающе обрисовывают роль генерала Корнилова, то все же они касаются исключительно того периода времени, когда генералом Корниловым еще не был предъявлен известный ультиматум Временному правительству. С того времени поведение и мотивы действий генерала Корнилова не находят себе никаких объяснений в опубликованных газетами материалах. Кроме того, и по существу эти материалы не вполне точны. Я мог бы исправить не только отдельные слова и выражения, но и целые показания генерала Алексеева, которые на днях были опубликованы в печати.