Естественно, оптимисты нашли очень простое объяснение этим зловещим симптомам надвигающейся духовной деградации: после любой продолжительной и опустошительной войны люди не сразу возвращаются к своим мирным занятиям, а для переходного периода характерны политические и социальные потрясения.
Однако я не разделял подобного оптимизма по отношению к последствиям войны, которая затронула все мужское население, – войны, в которой погибли миллионы людей, а миллионы других были вырваны из своего обычного окружения и превратились в бездомных бродяг, войны, по сути дела, беспрецедентной в истории.
Подтверждая предсказания военных стратегов и специалистов, сделанные в 1890-е гг, Первая мировая война стала такой войной, в которой участвовали не одни лишь армии, а целые нации, и вызвавшей социальные, политические и психологические опустошения во всех воюющих странах. Мирная конференция началась в тот момент, когда старый менталитет, старые социальные и политические структуры уже отмирали. Но этот факт не заметили главы держав-победительниц; всемогущая тройка игнорировала на конференции сигналы об опасности. Президент Вильсон, Ллойд-Джордж и Клемансо, опьяненные победой, смело перекраивали политическую карту Европы и меняли все Восточное полушарие с полным невниманием к истории и образу мысли соответствующих народов.
После русской катастрофы в октябре 1917 г. нашелся лишь один представитель правящего класса Британской империи, который понял, что баланс сил двух коалиций изменился и что время тайных соглашений и пактов, заключенных накануне войны, миновало.
Я совершенно неожиданно узнал об этом человеке из разговора с Д.В. Соскисом[181] вскоре после моего возвращения в Лондон из Парижа, где я вел переговоры с Клемансо. Соскис сообщил мне, что Скотт, владелец и издатель «Манчестер гардиан», прибыл в Лондон и просил его организовать встречу со мной. Два дня спустя я встретился со Скоттом; Соскис выполнял функции переводчика. Скотт решительно выступал против послевоенной политики наших бывших союзников.
Когда я сообщил ему, зачем приехал в Лондон, Скотт спокойно ответил:
– У вашей миссии нет шансов на успех. В настоящий момент правительство Ллойд-Дкорджа ведет дискуссию о политике в отношении России, но Россия даже не упоминается в качестве союзника западных держав.
Он был убежден в неосуществимости суперимпериалистического плана по перекройке политической карты, ссылаясь на «Открытое письмо» лорда Лэнсдауна, опубликованное в «Дейли телеграф» от 29 ноября 1917 г. Естественно, что я не был знаком с этим письмом, и Скотт обещал передать его мне. Лорд Лэнсдаун, начавший карьеру при Гладстоне, до самых преклонных лет входил в состав различных британских кабинетов. Будучи специалистом по европейской истории в последние полвека перед началом Первой мировой войны, он знал, что мирные планы тройственной Антанты оторваны от реальности и что важнейшей задачей является возрождение Западной Европы, включая восстановление на равных условиях Германии и Австро-Венгрии. Он полагал, что мир на Западе должен опираться на разумный политический и экономический порядок, созданный совместными усилиями всей Европы. «…Почетное завершение войны было бы великим достижением, – писал он. – Но еще более великим достижением было бы недопущение того, чтобы подобное проклятие обрушилось на голову наших детей. Это наша общепризнанная цель, и сложность проблемы не стоит недооценивать. Ибо если эта война была самой ужасной в истории, то можно быть уверенным, что следующая война окажется еще более ужасной.