В то время смысл 6-го пункта был четким и недвусмысленным. Он относился ко всей России в момент захвата власти большевиками, за исключением Польши, чья независимость была провозглашена Временным правительством в полном согласии с российским общественным мнением. Независимость Польши признали также Антанта и Соединенные Штаты – именно поэтому президент Вильсон вопрос о Польше вынес в отдельный 13-й пункт.

И лишь много лет спустя, когда я прочитал комментарий к 6-му пункту, составленный по просьбе президента в октябре 1918 г.[179], мне стало ясно, что в действительности 13-й пункт подразумевал признание независимости всех западных территорий, отторгнутых от России в соответствии с Брест-Литовским соглашением.

Таким образом, своим комментарием президент Вильсон закладывал под англо-французское соглашение полностью демократическую основу – право народов на самоопределение – и тем самым оправдывал, сам того не желая, территориальные уступки, навязанные России германскими экстремистами в Брест-Литовске. Последние, по сути, верой и правдой исполняли ту самую программу, которая навязывалась Колчаку в обмен на признание его правительства.

В ответ на ноту «Большой пятерки» Колчак признал независимость Польши, уже провозглашенную Временным правительством. В отношении прочих спорных вопросов он соглашался на арбитраж Лиги Наций, но добавлял:

«Российское правительство полагает, однако, необходимым напомнить, что право на окончательное одобрение любых решений, принятых от имени России, принадлежит Учредительному собранию. Россия ни сейчас, ни в будущем не может быть ничем иным, как демократическим государством, в котором все вопросы, касающиеся территориальных границ и внешних отношений, должны быть ратифицированы представительным органом в качестве естественного выражения суверенитета нации».

Следует признать, что в ответе Колчака не содержалось ничего неприемлемого для западных держав; в нем не имелось ни малейшего намека на «русский империализм» или на желание восстановить прежнее централизованное правительство. Единственная оговорка Колчака сводилась к тому, что окончательное урегулирование всех российских территориальных вопросов должно быть санкционировано свободной волей народа – и с демократической точки зрения являлась совершенно правомерной.

Тем не менее в тот момент грядущие переговоры между русским правительством, новыми государствами и Лигой Наций не представляли интереса для «Большой пятерки». Им срочно требовалось признание Колчаком новых государств и соглашение о том, что он не станет вмешиваться в непосредственные отношения «Большой пятерки» с фактическими правительствами этих государств. Колчак не спешил давать подобных обязательств.