Колчаку отправили краткий ответ. В нем говорилось, что Совет пяти приветствует тональность его послания и считает, что оно «…содержит достаточные гарантии свободы, самоуправления и мира для русского народа».

Благодаря такой элегантной дипломатической формулировке проблема признания адмирала Колчака как законного правителя России была поспешно «решена».

Очевидно, Колчак пришел к власти с помощью бывших союзников России, но он, безусловно, не был их наймитом, что бы ни говорили о нем большевики. Колчак был искренним российским патриотом, твердо верившим в то, что способен восстановить былое величие своей страны. Именно в этом убеждении он и отказался подписаться под предъявленными ему требованиями, тем самым предотвратив попытку «Большой пятерки» обеспечить расчленение России.

Мир, продолживший войну

Вскоре после моего прибытия на Запад в 1918 г. я понял, что и вожди западной демократии, и простые граждане, и даже социалисты – все они безнадежно упрощают суть большевистской революции. Они были убеждены – и даже пытались убедить меня, – что такой крах демократической системы, который произошел в России, никогда не случился бы на Западе. От беспрецедентной российской катастрофы они отмахивались как от «местного события», которое стало логическим последствием истории русского народа, никогда не знавшего свободы и даже не понимавшего сути этого понятия.

До сих пор помню разговор, который состоялся у меня во время визита в Берлин в 1923 г. с блестяще образованным экономистом Гильфердингом[180]. Речь зашла о русской революции, и, послушав меня несколько минут, Гильфердинг внезапно воскликнул:

– Но как же вы могли лишиться власти, держа ее в своих руках? Здесь такого никогда бы не могло случиться! – Затем, поняв бестактность своих слов и не желая обидеть меня, он поспешно добавил примирительным тоном: – Впрочем, ваш народ неспособен жить при свободе.

Одиннадцать лет назад он оказался в парижской эмиграции и жил ничуть не лучше, чем я. И так случилось, что в моем присутствии он услышал от ведущего французского социалиста те же самые слова, только сказанные про немцев.

Подобное национальное соперничество поразило меня своим ребячеством. Я знал подлинную историю России и подлинные факты восхождения Ленина к власти, и на моих глазах процесс политического и нравственного гниения в нашей стране начал распространяться на всю Западную Европу.

Никто на Западе точно не знал о том, что происходило в России после октябрьской победы большевиков. Однако абсолютно циничная и бесстыдная пропаганда, изливавшаяся из Москвы, ужасая правителей Запада, одновременно оказывала магнетическое воздействие на их подданных; к ней жадно прислушивались солдаты, рабочие, крестьяне, а также левые социалисты и радикальная интеллигенция. Они хотели ей верить, потому что стремились забыть прошлое. Они тянулись к ней, потому что нечто подобное обещали в 1914 г. их собственные правительства, однако теперь им стало ясно, что в их странах никаких серьезных социальных изменений не предвидится.