– Очень слаба, стоять не могу…

– Ваши документы, – спросил он сурово.

Я показала мое удостоверение бежавшей из плена: «Предъявительница сего удостоверения, вернувшаяся из германского плена сестра милосердия М.А. Нестерович, председательница благотворительного отдела союза бежавших из плена солдат и офицеров, что подписью с приложением печати удостоверяется. Председатель Крылов. Секретарь Будусов».

Просмотрев удостоверение, комиссар сказал уж менее резко:

– Вы свободны, сестра, но, собственно говоря, зачем вам на Дон?

– Мне вовсе не на Дон. Я – в Кисловодск лечиться. – Тут я прибегла к обычному моему средству: – Вот видите, что со мной? – Ия вынула из кармана окровавленный платок. – Эта дама меня сопровождает, а это мой отчим…

– Вы свободны, но я не советую ехать. Всюду бои. Не доберетесь до Кисловодска.

Прикидываясь наивной, я спросила:

– А если – на Царицын?

– Тоже вряд ли…

– Как быть? – опять спросила я комиссара, уж очень мне хотелось узнать, что там, в Новочеркасске. – Неужели у добровольцев такие силы?

– Много собралось этой сволочи… Да ничего, всех прикончим, – ответил комиссар.

Мы вышли из «комнаты смерти» будто с того света. Комиссар предложил нам сесть в обратный поезд на Москву, состоявший из одних международных вагонов. Другого выхода не было. Мы устроились в купе 1-го класса. Комиссар совсем расчувствовался, провожал нас, поцеловал мне на прощанье руку и пожелал благополучно доехать…

– Может быть, напишете бумажку, чтобы нас в пути не трогали? – спросила я из вагона.

– С удовольствием, сейчас. Заодно и поесть пришлю чего-нибудь.

– Пожалуйста!

Не прошло и двадцати минут, как двое вооруженных рабочих принесли нам какое-то жаркое с картошкой и хлеба. А на бумажке комиссара значилось: «Революционный казачий трибунал Миллерова просит оказывать помощь по пути следования в Москву вернувшейся из плена сестре милосердия М.А. Нестерович и ее семье. Сестра Нестерович революционному комитету хорошо известна». Подпись была неразборчива. Я дала рабочим по 50 рублей. Мы съели жаркое и стали терпеливо ждать отхода поезда.

– Вот как хорошо все кончилось, – сказала я своей спутнице.

Но та ничего не ответила, только непонятно дернулась руками: с ней сделался нервный припадок.

– Знаете что, – обратилась я к полковнику Кузьминскому, – пойду попрошу комиссара освободить и остальных арестованных.