Пройдя враждебный нам Темерник с рабочим населением, мы стали на открытой позиции против Балабановской рощи. Горизонт открывался верст на десять, и на снегу четко вырисовывались густые цепи красных. Мы открыли по ним огонь и на несколько часов задержали их наступление. Зато сами были удачно обстреляны 6-орудийной батареей, снаряды которой рвались между нашими орудиями и разбивали лотки. Пришлось на одних корнях уводить орудия и менять позицию. Были раненые у нас, портупей-юнкер Сломинский и другие, пострадали и любопытные обыватели. Бывшие с нами партизаны не выдержали и начали отход, за ними снялись и мы.

Вечерело, и казалось, что бой затих. Неожиданно в саженях трехстах перед нами показалась большая колонна, идущая нам навстречу. Мы и они остановились. Начали рассыпаться в цепь, оттуда открыли огонь. Казалось, пришел конец, поручик Казанли, командовавший взводом, послал часть людей под командой подпоручика Дормана в цепь, а сам открыл беглый огонь, на прицеле 15–20. Снарядов оставалось мало, и, как на грех, в одном из орудий заклинилась граната. Темнело, и к нам прискакал разведчик с известием, что можно попытаться уйти боковыми переулками, хотя уже часть города в руках красных.

Мигом взялись на-задки и, провожаемые пулеметным огнем, рысью понеслись в город. Номера сидели на теле орудия с заклиненной гранатой и чувствовали себя неважно. На улицах и у вокзала шла стрельба, вокруг нас свистели пули. Мы проскочили мимо брошенной 2-й батареи и благополучно выбрались на Садовую улицу, в чем нам помог штатский, переодетый штабс-капитан Рудницкий, поступивший в батарею и проведший взвод в казармы Таганрогского пехотного полка. Взвод имел раненых, и без вести пропал в цепи подпоручик Дорман. В казармах был штаб генерала Корнилова с Ударным его полком, с которым взвод и выступил в Лазаретный городок. Вечером там взвод соединился со всей батареей, считавшей взвод погибшим в Темернике. Полковник Икишев и подполковник Миончинский благодарили всех за работу. Часа два пришлось ждать на морозе сбора других частей армии.

Н. Прюц[332] Очерки[353]

Н. Прюц[332]

Очерки[353]

Страничка из жизни юнкера 1917 года

Был октябрь 1917 года. Революция в России все углублялась. Совет рабочих и солдатских депутатов захватывал власть. Бессильное Временное правительство не было в силах противостоять разлагающему влиянию крайне-левых элементов. Со дня на день ожидался большевистский переворот. Неорганизованная русская общественность была в состоянии апатии. Не было достаточно сил, способных противостоять большевизму. Ударные батальоны на фронте и военные училища в тылу были реальной силой, но их было так мало! Вся трагичность положения тогда, в октябрьские дни, не осознавалась.