Более или менее поправившись, я выписался из лазарета, чтобы вместе с моим приятелем Сергеем С., легко раненным под Кизитеринкой, поехать на Рождество через фронт в отпуск в Петроград.

Отпуск

Два приятеля из Петрограда – Николай Прюц и Сергей Сергиевский – были оба легко ранены в бою под Кизитеринкой 27 ноября 1917 года. Полежав в лазарете недели две и имея достаточно времени для размышлений, они затосковали. Приближалось Рождество, и сегодняшние вояки, вчерашние дети, захотели быть к празднику у домашней елки. Правда, до Петрограда было тысяча верст с гаком, но для молодости это не было неразрешимой проблемой.

Объединились на мысли ехать в отпуск в Петроград и явились с этой идеей к командиру батареи капитану Шаколи Николаю Александровичу.

– Как же вы поедете, когда кругом фронт? Кроме того, и раны у вас не зажили!

– Дайте нам подложные отпускные документы 39-й пехотной дивизии. А раны по дороге заживут.

Капитан Шаколи подумал и сказал:

– Придите завтра.

На следующий день капитан Шаколи, по-видимому побывавший в штабе, дал им просимые документы, но поставил условие явиться в Петрограде по ряду адресов, которые они должны были выучить наизусть, и сделать там определенные устные доклады. Дав еще ряд инструкций, Шаколи расцеловал и благословил их.

Зная, что в Петрограде был недостаток продуктов питания, они решили привезти что-нибудь родным, то есть, просто говоря, сделаться «мешочниками» по обычаям семнадцатого года. Каждый купил копченый окорок и десять фунтов муки. В Новочеркасске сели в поезд и двинулись в неизвестность. Поезд был невероятно набит. Позже где-то, на какой-то станции были слышны голоса: «Вылезай, проверка будет!» – но никто и не двинулся. Постояв несколько часов, поезд пошел дальше. Было ясно – фронт того времени был пройден.

Когда на какой-либо станции поезд очень долго стоял, то масса, изображавшая пассажиров, неистово вопила: «Крути, Гаврила!» – и тогда гордый Викжель поспешно скрывался. На одной станции произошла трогательная сцена. Стоявшая на платформе группа солдат, одетых революционно, то есть в расстегнутых шинелях, распущенного вида, окружила молодого деревенского парня-солдата, подтянутого и еще в погонах. Солдаты настойчиво, угрожающе требовали, чтобы молодой солдат снял погоны. Солдат просил не трогать его погон, говоря по-своему:

– Мамка меня еще не видела!

Ехали без особых приключений, но по дороге все больше прибавлялось мешочников. Под Москвой заградительный отряд пытался проникнуть в вагон, но солдаты – все мешочники – подняли такой рев, что заградительный отряд ретировался. В четыре дня доехали до Петрограда. Солдаты говорили, что на вокзале при выходе будет проверка. Наши приятели, зная отлично Николаевский вокзал, прямо с путей пошли к боковому выходу на Лиговку, где не было ни души.