Красные помитинговали, затем погрузились в вагоны и укатили в Тихорецкую, выполнив свою задачу. Мы отступили, оставшись одни на поле сражения. Для нас это была как бы победа, но кратковременная, так как послужила лишь звеном к трагическому будущему, которое прозреть мы тогда не могли; убедились лишь в том, что отдыха скоро не будет, что спокойная жизнь уходила в небытие. Пошли слухи о том, что Донской отряд двинулся на Кавказ. О падении Ростова ничего не сообщалось, как и не сообщалось официально о движении генерала Корнилова на юг.

Ночью пришлось снова отправиться за снарядами, которые теперь сразу получили, так как вопрос о занятии станции Выселки, для укрепления подступа к Екатеринодару, стал насущной необходимостью. Для артиллеристов дали еще и классный вагон, который необдуманно прицепили вместе с паровозом к орудию: при первом же выстреле вылетели все стекла, и спать пришлось в холодном вагоне: зима вступала уже в свои права. Вместе с тем начинались лишения, так сложно сплетавшиеся с успехами на фронте, жизнью и смертью… Следующий бой был снова выигран, а заняв Выселки, мы стали там на отдых.

После смерти нашего первого командира мы продолжали называться галаевцами. Полковник Галаев дал первый бой и заплатил своей жизнью за первую победу. Долго еще не верилось, что нет этого невозмутимого человека. Он с какой-то только искусному боевому офицеру присущей простотой подошел к молодежи и приобрел сразу доверие и внушил авторитет. С первых же дней стал близким и любимым командиром.

Однако, перечисляя еще раз рыцарей Добровольческой армии от самого ее основания, нужно назвать имя полковника Филимонова, атамана Кубанского войска в то тяжелое время первого периода борьбы против красных в Екатеринодаре. Он сумел примирить иногородних с казаками, создать единую силу, выполнившую свей долг не только перед казачеством, но и перед Родиной. Он создал Кубанский отряд, назначив тогда еще капитана Покровского командующим, против чего не возражала и Рада, так как его авторитет быстро возрос после взятия станции Выселки. Сказать о нем можно коротко, еще короче, чем вся история Добровольческой армии. Как отличный русский летчик, привыкший принимать быстрое решение, находясь в самолете, он и на твердой почве, отличаясь личной храбростью, вдруг выигрывал сражения, однако на его долю выпала самая неблагодарная работа переходной стадии развития армии. Он оказался наследником павшего в бою Галаева, но кому-то нужно было затушевывать его заслуги; нежеланием признавать его быстрого производства в полковники, а затем в генералы был лишь подчеркнут существовавший еще тогда шовинизм старшего командного состава, что, собственно, и приблизило нас всех к быстрой катастрофе.