Нет больше рыцарей, павших на поле брани, нет и чудо-богатырей, вдруг в то лихолетье превратившихся в грабителей-насильников. Под Энемом, под Афипской, бывшей не раз театром военных действий за короткое время, то есть там, где только вырастали редкие цепи бледных белых рыцарей, без выстрела двигавшихся навстречу неудержимому огню, красные не выдерживали, бежали, буквально таяли, бросая винтовки, мешки и оставляя сапоги. Очумелые, движимые лишь стадным чувством и покорностью нагану комиссара, а часто просто в погоне за добычей, одинаково бессмысленно они бросались в атаку или отступали. Победа нам доставалась сравнительно легко, но материализовать ее было некому. Злой рок продолжал преследовать командиров, как бы в наказание за измену Царю. Лишь стоило появиться храброму начальнику, как он падал, сраженный снарядом или пулей в бою. Оставшимся в живых становилось все тяжелее продолжать или осуществлять начатое ими дело, тогда как Красная армия начинала развиваться.

Между тем события развертывались с необычайной быстротой, несмотря на медлительность митинговавшей черни.

Центральная Россия уже была под властью красных. Лишь на незначительных участках, на Севере, Западе и Юге разгоралось Белое движение, приняв совсем иные формы на Востоке.

Когда наступило сравнительное успокоение на Кубани, перестали спешить, потеряв таким образом драгоценное время для формирования и закрепления завоеванного. А поэтому снова появившиеся полчища красных сравнительно легко, давя своей массой и неся неисчислимые потери, продвигались вперед. Снова ощущался недостаток в вооружении, да и людского резерва не было. Многие военные предпочитали скрываться в тылу в то время, как фронт истекал кровью: там стояли немногочисленные ряды бойцов. Оставшиеся в живых, истощенные непрерывной борьбой, чувствовали усталость. Одной храбрости было недостаточно. Нужна была лучшая организация, хорошее снабжение и надежная связь, а этого не было. Тактически побеждая, оперативно проиграли. Личная храбрость белых бойцов, не ложившихся и не сгибавшихся под пулями, не могла изменить хода революции.

Картина боя могла быть описана в несколько штрихов. Офицеры, юнкера и солдаты по первой команде вставали и шли, не ложась, а если падали, то лишь под градом пуль противника, чтобы не подняться больше никогда. Зачастую бой начинали пушки: артиллеристы, выскочив вперед с орудием, когда еще не было своих цепей или обгоняя их, становились на открытую позицию и стреляли прямой наводкой. Снарядов же было мало, а поэтому действия артиллерии были не столько материально действительными, сколько просто подбодряли наступавших бойцов. А за то, что артиллеристы, не щадя себя, выезжали галопом на открытые позиции, разворачивались и поражали цепи противника прямой наводкой, выпустив едва несколько снарядов, пехота была признательна и вершила чудеса храбрости.