Ввиду того что кубанские казачьи батареи еще находились на фронте, а положение в столице войска было напряженное, батарее была дана задача охраны Кубанского правительства и его войскового атамана. Поэтому она и была расквартирована вблизи атаманского дворца в казармах Кубанского гвардейского дивизиона.

Просуществовав всего один месяц, эта Отдельная офицерская батарея была расформирована. Не могу не вспомнить курьеза, когда командир батареи наше месячное жалованье выдавал при помощи ножниц – это были листы дешевеньких «керенок»… завоеванных революцией на смену полноценному рублю царского времени.

1 декабря 1917 года, приказом начальника артиллерии Кубанского войска генерала Чумаченко[139], была сформирована 2-я Кубанская казачья пластунская батарея под командой только что прибывшего с фронта есаула Юрия Ф. Корсуна – казака станицы Елизаветинской из доблестной артиллерийской семьи генерала Ф.Д. Корсуна, кавалера Георгиевского оружия, кадрового офицера 3-й Кубанской казачьей конной батареи. На должности взводных и младших офицеров получила назначение та же молодежь, номерами стали юнкера, а ездовых набрали из казаков станиц Пашковской, Вознесенской, Екатериновской и др. На должность младшего офицера и начальника команды разведчиков назначен был я.

Но уже в конце декабря месяца, приказом командующего войсками Кубанского края генерала Черного, взвод нашей батареи был назначен в экспедицию на Тамань. Эту экспедицию должен был возглавить бывший член Государственной Думы, а позже комиссар Временного правительства Кубанского края – казак станицы Брюховецкой подъесаул Кондратий Лукич Бардиж.

Эта экспедиция военно-политического характера, по плану, выработанному ее возглавителем, должна была совершиться по железной дороге – по многим причинам стратегического и тактического расчета.

Для этого задания требовался (на всякий случай!) не обыкновенный поезд, а нечто более солидное, но этого у казаков тогда еще не было. Решено было соорудить своими средствами «бронепоезд», что и было осуществлено на Черноморском вокзале Екатеринодарского железнодорожного узла. Нужно было довольствоваться тем скудным подручным материалом, который оказался в то время под руками. Но молодость с ее задором, силой воли и жаждой подвига во имя Родины не остановилась перед этими препятствиями. Среди казаков нашлись мастера – слесари, кузнецы, плотники, – а среди офицеров – инженеры различных специальностей. Все они быстро засучили рукава черкесок, и… план был быстро составлен. Выбрали достаточное количество хороших открытых платформ и крытых вагонов. На двух платформах соорудили подставки для орудий (скорострельные пушки образца 1902 года). Подставками служили рамы из крепких дубовых шпал, врубленных одна в другую по ширине, равной расстоянию между колесами лафета, с крестообразной перекладиной, в которой была втулка посередине, проходящая и через пол платформы. Получилась таким образом подвижная рама с орудием на ней, позволявшая поворот орудия под различными углами, почти до 1/4 окружности, для обстрела, за исключением лишь той части, горизонт которой закрывала стена впереди (или сзади) идущего вагона. На двух таких платформах были установлены орудия, а на двух других – пулеметы. Прислуга на них закрывалась стальными щитами, утвержденными около орудий и пулеметов, а вдоль бортов в два ряда были доложены мешки с песком. Такими же мешками с песком были обложены внутренние стенки крытых вагонов, где в «спокойное время» находилась прислуга орудий и часть пехоты отряда.